Соль под кожей. Том второй (СИ)

Я надеялся, что однажды он станет мне опорой, а потом — моим преемником! Разве я так много хочу, а? Разве я не должен был воспитывать его в строгости?

Он смотрит на меня так, будто я должна оправдать весь тот беспредел, который он, на пару с женой, сделали с маленьким ребенком, из-за чего из него вырос подлый трусливый слизняк. И в эту минуту мне не жаль абсолютно никого из этой конченой семейки. По большому счету, будь в Андрее хотя бы капля честолюбия, он стал бы точной копией своего отца, возможно, намного более подлой и беспощадной. Единственное, что сдерживает его от окончательного падения — это сам Завольский. До тех пор, пока жирная туша папаши будет коптить воздух — Андрей будет бояться даже собственной тени.

— Андрей очень боится вас разочаровать, — говорю именно то, что Завольский хочет услышать.

Теперь я понимаю, что весь этот разговор он затеял не для того, чтобы вывести меня на чистую воду. Ему нужен Адвокат Дьявола — какое-то живое существо, желательно, не обделенное интеллектом, которое «убедительно объяснит», что Андрей — хороший папин сынок, а не мразь, и он просто оступился. Ну с кем не бывает?"

"— А знаешь, что самое смешное? — Завольский почти с жалостью выливает в стакан остатки виски из бутылки, но пить не спешит, как будто сделал это чисто механически. — Во всей этой ситуации, ты, абсолютно посторонний человек, побирушка с улицы… оказалась единственной, кто встал за Андрея.

— Он мой муж, моя семья — что еще я должна была делать?

— Его родная мать так не думает, хотя иногда мне кажется, что все те девять месяцев Машка просто наебывала меня накладным животом. Хер знает, может, пришло время сделать тест на отцовство?

Для кого-то другого это прозвучало бы дик — зачем, какой тест, когда ты уже вырастил тридцатипятилетнего мужика? Но зная Завольского, я легко могу поверить в то, что именно так он и собирается поступит. Он уже все решил этот вопрос на самом деле просто выброс в пространство, еще одна попытка найти для себя хотя бы видимость оправдания. Типа, жизнь заставила, на самом деле, я просто хотел растить и любить его.

— Ты знаешь, кто прислал мне те фальшивые фотографии?

Я пожимаю плечами и повторяю, что была уверена — это дело рук матери Андрея. Если это и сделал кто-то другой, то у меня нет ни малейших предположений, кто это может быть и каковы его мотивы.

— А это, блять, сделала моя любимая беременная жена! — неожиданно грохочет старый боров, и я рада, что сижу на заметном отдалении и в меня не летят брызги его слюны. Но все равно на всякий случай вжимаю голову в плечи, опускаю лицо вниз, как бы от страха перед этой вспышкой ярости.