Соль под кожей. Том второй (СИ)

Что еще наболтал Андрей — неизвестно, так что лучше исходить из того, что он не выдержал папашиного давления и сдал с потрохами все и всех. Правда, на всякий случай, кое-что придержу за зубами. — Там была переписка с матерью. Они говорили о каких-то документах, которые Андрей обещал показать.

— Только говорили?

— Я видела, что он переслал ей что-то.

— И ты даже не сунула в них свой любопытный нос?

Я мысленно делаю глубокий вдох, прекрасно понимая, что сама же себя загнала в угол. А старый боров в том состоянии, когда ему критично необходим козел отпущения. Кажется, он назначил меня на эту роль.

— Сунула. Я видела, что он передал ей бумаги по фонду.

Завольский-старший с грохотом ставит стакан на стол, небрежно, разливая вокруг, наполняет до краев и сует мне жестом, в котором читается безоговорочное и категоричное: «Пей!»

Беру.

Делаю глоток. Крепкий алкоголь с непривычки так сильно обжигает горло, что его тут же хочется выхаркать из горла. Но я все равно продолжаю вливать его в себя, глоток за глотком. До тех пор, пока от всей порции не остается только маленькая лужица на само донышке. И точно так же громко возвращаю стакан обратно на стол.

Старый боров громко крякает, грузно опускается на стул и, подумав, милостиво разрешает сесть мне. Я украдкой вытираю набежавшие в уголки глаз слезы, потому что никогда в своей жизни не пила столько алкоголя за раз, и будет просто чудо, если мое сознание останется трезвым еще хотя бы минут десять.

— Ну и почему ты ничего не рассказала мне?"

"Завольский брезгливо отталкивает стакан к краю и когда тот с грохотом разбивается в дребезги, официантка тут же приносит новый, выметая осколки со скоростью звука. Видимо здесь к такому уже привыкли.

Но важен даже не этот акт показательной безнаказанности, которым старый шакал тычет мне в лицо: «Я могу точно так же проломить тебе башку, и вся здешняя братия поможет мне закапывать твой труп». Он так же дает мне время придумать себе оправдание. Как будто нарочно к этому подталкивает. Зачем? Потому что правда будет обозначать, что во всем его окружении я была единственной, кто подумал о семье?

— Я знала, что тогда пострадает Андрей, — говорю то, что в этой ситуации кажется наиболее правильным. — Хотела дать ему возможность выйти из-под удара.

— Чтобы они вдвоем с мамашей меня наебали? — как-то почти беззаботно хмыкает Завольский.

— Если честно, я надеялась что-то придумать, чтобы нейтрализовать Марию Юлиановну. Не думала, что она будет действовать так быстро. Она же знала, что подставит Андрея. Я просто хотела, чтобы вся эта ситуация… не знаю… вы же и так на ножах с Андреем. — Я корчу разочарование человека, которому до покорения Эвереста не хватило одного, последнего шага.