Соль под кожей. Том второй (СИ)

Только не того, который существует только чтобы умножать хозяйский капитал и крутить винтики в его системе, а того, который можно утилизировать.

Я коротко отвечаю «да» и бег в душевую. Хорошо, что Завольский «расщедрился» и дал мне целый час — отсюда добраться до «Стрелецкого» в девятом часу вечера — то еще экстремальное приключение.

Пока наспех сушу волосы, вспоминаю события вчерашнего вечера и что еще могло случиться за сегодняшний день. Андрей, как и я приказала, позвонил отцу, они поговорили, а потом он, как порядочный послушный муж, пересказал мне суть их разговора — отец потребовал, чтобы он явился к нему для разговора «по душам», мол, хватит им уже собачиться из-за всякой ерунды. На моей памяти старый боров никогда и ничего не списывал со счетов вот так легко, а тем более тот факт, что единственный сыночка может оказаться тем еще подарочком судьбы. Андрея всего трясло перед этой встречей, он пытался найти миллион отговорок, почему не должен к нему ехать, а потом начал умолять поехать с ним. Само собой, я надавала ему моральных оплеух и напомнила, что если он не соберется и не возьмет себя в руки, то может потерять свой последний шанс на наследство. И если он к этому готов, то модно прямо с сегодняшнего дня начинать переходить на шаурму из грязных закусочных, потому что в ближайшем будущем она станет единственным доступным ему деликатесом. Такие «радужные перспективы будущего» всегда безотказно приводят его в чувство и вчера это так же сработало. Мы еще раз обсудили то, что он может и что не может говорить, о чем должен категорически молчать, и благоверный, с моего благословение, отправился в пасть к кабану.

И просто пропал с радаров.

Я половину ночи просидела, ожидая его прихода, потом плюнула и начала названивать, но телефона Андрея был выключен. И до сих пор «вне зоны», потому что ни одно мое сообщение и ни одна попытка дозвона так и не дошли."

"Утром я приехала в офис, мягко говоря, на стрёме, надеясь выяснить хоть что-нибудь, но и там до конца рабочего дня царила тишь да гладь. На всякий случай, даже пересмотрела криминальную хронику — ну мало ли, зная, как Завольский-старший мгновенно выходит из себя, я уже ничему бы не удивилась. Но и там не было никаких новостей о свежих трупах или о страшном убийстве (двойном или даже тройном) в доме известного банкира.

Под конец дня эта странная тишина стала настолько гнетущей, что я вне очереди побежала таскать железо, чтобы хоть немного привести в порядок голову.

И вот — гром все-таки грянул.

По дороге в «Стрелецкий» пишу Данте, что к чему и в шутку прошу считать это сообщение моей прощальной запиской.

На этот раз он отвечает почти мгновенно.