Соль под кожей. Том второй (СИ)

Максимум до конца дня Завольский будет знать, что анонимом, который прислал ему «фэйковые» фоточки Андрея, была его собственная любимая жена и сделала она не затем, чтобы открыть ему глаза, а чтобы поссорить отца с сыном и убедить Завольского вписать в завещание ее будущего ребенка, опекуншей которого Регина, конечно, собирается быть до гробовой доски. Но кроме этого, Завольский так же узнает, что Регина раскопала его личные документы и слила их бывшей жене. И сделала это после того, как поняла, что первоначальный план провалился и поссорить отца с сыном уже не получится. Старый боров так скор на расправу, что сначала избавится от обеих крыс, и только потом начнет разбираться и раскручивать. И не факт, что вообще начнет. Потом окажется, что его любимый сынок благополучно просрал сделку с Авдеевым, и вот тогда мне останется только нанести последний удар и сделать так, чтобы моя «совершенно безопасная схема» попалась на глаза соответствующим органам.

Я разглядываю свое отражение в зеркале и слышу голос отца в голове, когда он говорил, что обязательно будет мной гордиться, кем бы я не стала. Но даже в эту минуту маленькой приятной меланхолии, я чувствую только горечь на языке. Гордился бы он мной вот такой?

Хорошо, что в эту минуту у меня снова пищит телефон, но на этот раз там сообщение от Данте. Он так давно не писал мне, что я начала отвыкать от постоянной потребности регулярно проверять телефон, в надежде получить от него весточку.

Данте: Как продвигается план «Укокошь Наратова»?

Я закатываю глаза. Иногда мне хочется, чтобы он просто спросил, как у меня дела. Или прислал кучу фоточек, на которые я совершенно справедливо буду злиться, потому что изойду на желчь, завидуя его безупречному загару и цветущему виду. Или мы бы снова поговорили о всякой фигне — музыке, фильмах, обсудили, с какими придурками мы вынуждены жить на одной планете. Что угодно, лишь бы у меня хоть где-нибудь была отдушина в виде просто человеческого общения, где я просто могу быть сама собой.

Но, кажется, теперь это слишком большая роскошь для меня.

За право получить новую жизнь, пришлось заплатить самоидентификацией.

Лори: Я пока в процессе. Не понимаю, чего он от меня хочет.

Это правда. После выходных за городом, где Наратов откровенно меня клеил, он несколько раз писал мне соцсеть, мы обменялись ничего незначащими фразами, а потом я просто замолчала, потому что непонятное, скребущее нутро чутье продолжало настойчиво твердить: «Тут что-то не то».

Данте: Какие проблемы?

Лори: Мне кажется, он просто притворяется, что не узнал меня.

Данте: Из них троих двое вообще не отдуплились, почему Наратов должен быть исключением?"

"Я вздыхаю и усилием воли закрываю переписку, потому что Данте прекрасно знает ответ на этот вопрос.