Хождение под мухой

– Одной бы вполне хватило, – вздохнула хозяйка, загоняя в квартиру вертящихся собак, – только когда я Кару покупала, заводчица сообщила, будто мопс – стайная порода, один не живет, вот я и приобрела еще в придачу к ней Надину.

Я рассмеялась:

– Вас обманули, впрочем, как и нас. Нам рассказали ту же сказочку о «стайности» мопсов, не верьте. Великолепно живут одни в семьях, просто заводчикам охота продать помет побыстрей.

Из глаз Антонины ушла серьезность.

– Да вы проходите, раздевайтесь. Совсем не жалею, что купила двух собак, от них одна радость.

– Вот тут я согласна с вами целиком и полностью.

– Кормите «Педигри палом»?

– Упаси бог, выглядит как отрава. Мне самой совсем неохота есть эти противные комья, отчего же моей собаке должно быть приятно.

– А консервы «Чаппи» жутко воняют, – подхватила Антонина.

– Мы кашу варим, на мясе. Овсянку, гречку, рис…

– Я на индюшатине делаю, попробуйте, – посоветовала Тоня, – очень вкусно.

Мы обсудили собачью диету, витамины для псов, поговорили о расческах, когтерезках и поделились опытом чистки ушей. Потом Антонина, вздохнув, положила передо мной листочек. Я взяла бумажку. «Свидетельство о смерти»: Маркина Лариса Михайловна, 1984 года рождения.

– Вот уж горе так горе, – вздохнула я, – и не пожила как следует, ребенок совсем.

– Знаете, что я вам скажу, – нервно воскликнула Антонина, – горе было с ней жить, прямо беда, катастрофа… Нет такого слова, чтобы описать. Всех измучила, умерла и освободила нас.

– Зачем вы так? – тихо сказала я. – Она вам сестра!

– Сводная, – ответила Антонина, – отец второй раз женился, и на свет появилась эта чертовка, прямо наказание божье.

– О мертвых принято говорить только хорошее.

– Ага, – подскочила Антонина, – а когда ничего светлого припомнить нельзя!

– Такого не бывает! Зачем вы о ребенке так плохо…

– Ребенок! – окончательно вышла из себя собеседница. – Это мы с вами рядом с ней дети. Вот послушайте, какие, с позволения сказать, детки встречаются.

Ларисочка родилась в нормальной, хорошей семье, у любящих отца и матери. Особого богатства в доме не наблюдалось, но голодными не ходили и имели весь нехитрый набор людей со средним достатком: трехкомнатную квартиру, старенькие «Жигули», щитовой домик на шести сотках. Ларочка ходила в школу, дружила с одноклассницами, а сводную сестру Тоню считала кем-то вроде второй матери. Оно и понятно, между родственницами было двадцать лет разницы.

Мать Антонины давным-давно умерла, отец долго ждал и, только когда дочь пошла в институт, женился на Марине, которая и родила ему Ларису. Поэтому никакой ненависти Тоня к мачехе, кстати, ненамного старше ее самой, не испытывала. Наоборот, они дружили, никогда не спорили, кому заниматься домашним хозяйством, и души не чаяли в Ларочке.