Хождение под мухой

Капитолина уперла ярко наманикюренные пальчики в стройные, обтянутые черными бриджами бедра.

– Ну и что?

– Так просто, – я попыталась исправить положение, но сделала только хуже, – вроде он такой молодой еще…

– И чего?

– Ничего, – в ужасе залепетала я.

– Намекаешь на мой возраст? – тихо зверела Капа.

– Что ты, что ты, никогда, просто…

– Покажи мне в Конституции статью, где написано, что нельзя выходить замуж за парня моложе себя? – оседлала любимого конька Капа. – Как тебе не стыдно, это геноцид.

– Чей? – обалдело спросила я.

– Мой, – пояснила Капа, – внучок разлюбезный, ну тот, что меня сюда привез, Ваня Комолов, скрипач тухлый, тоже все твердит: Капа, будь серьезной!

– Послушай, – не выдержала я, – ну скажи, почему он тебя к нам притащил?

Капа нахмурилась.

– Нет, – затараторила я, – пойми правильно, мне так только лучше от твоего присутствия. Каждый день горячая еда готова, опять же продукты, стирка, глажка, я про все намертво забыла, даже совесть не мучает, что на тебя воз домашних дел свалила. Просто удивляюсь. Ты энергичная, здоровая, бодрая, сто очков не только своим ровесницам, но и тридцатилетним дашь. Почему он тебя одну не оставил? Ладно Люся, с той все ясно, но ты?

Капа засмеялась:

– Он меня считает выжившей из ума старухой, прикинь, запрещает на роликах кататься. Покажите мне статью в Конституции…

– Знаю, знаю, – я невежливо прервала ее, – слышала уже сто раз про Основной Закон. Капа, ты кем работала? Ну до того, как на пенсию вышла?

– Судьей, – преспокойно ответила Капитолина.

– Кем? – спросила я, роняя нож. – Кем?

– Судьей, – повторила Капа, – сидела за таким длинным столом, рядом с двумя идиотами. Ножик упал, сейчас мужик придет.

– С кем? – вновь не поняла я. – Это ты о преступниках?

– Нет, – пояснила Капа, – о народных заседателях. Судьи-то раньше, в мое время, имели высшее юридическое образование. Должность считалась выборной, только глупости все это, граждане для проформы к урнам ходили, побросают бюллетени, все «за» и бегом водку пить. А народные заседатели… О, те прямо от сохи были. Ну на каком-нибудь заводе секретарь парткома вызывает самого лентяя Иванова Ивана Ивановича и велит тому: «Высокое доверие оказываем, будешь ты, Ваня, заседать в суде, вершить социалистическую законность».

– Почему же самого ленивого? – удивилась я. – Я думала, лучших избирали.

– Кто же позволит хорошему работнику предприятие покинуть? – справедливо заметила Капа. – Нет, старались от балбесов и бездельников избавиться. Не умеют ничего делать? Пусть заседают. Вот я несчастная и мучилась: справа слесарь, слева ткачиха. Темные совсем! Ужас! Хорошо еще, если понимали, что лучше помолчать. А встречались такие, которые во все вмешивались, в особенности учительницы.