Почти счастливые женщины

А ты, Макс? Строгий черный костюм с белой сорочкой и галстуком? Да, чуть не забыла! И пупс! Пупс непременно – пузатый такой и дурацкий! Ленточки, розочки, да?

Максим, терпеливо слушавший этот монолог, наконец нарушил молчание:

– Знаешь, Лобанова, черный костюм – мрачновато для праздника, ты не считаешь? Хочу лиловый! Сочный такой лиловый, без дураков! А галстук, к примеру, желтый. Или салатовый. Как думаешь? А про кабак еще не решили. Но приглашение жди. Не от меня, нет, мне-то с тобой все понятно. От Алевтины, конечно. Я же не буду ей всю правду, ты ж понимаешь! Зачем травмировать хорошего человека?

– О да, понимаю! Куда там мне до нашей хорошей! А ты, Макс? Давно стал хорошим? Ну месяц, два? Или больше? Если так – удивлюсь! Сильно удивлюсь, Родионов! Я же тоже про тебя кое-что знаю! Забыл?"

"– Пошла ты, – коротко бросил он и швырнул трубку.

«Подруга! Сволочь последняя! И как Алька этого не понимает? Дурочка наивная: «Оля, Оля». Ладно, глаза ей открою. Есть что рассказать. Или нет, не надо. Сама поймет. Не мое это дело – лезть в бабскую дружбу. Даже в такую.

Но Аля? Как ты могла? Сначала этой суке сказала. Не мне, а ей. Почему? Как ты могла не сказать мне?»

Злился он недолго. На смену злости пришла жалость: «Испугалась. Испугалась моя дурочка».

Сел, взял себя за голову: «Что делать, господи? Что делать? Какой из меня отец? Из такого дерьма? Бедная, бедная Алька! И за что ей такое?»

Ходил из угла в угол и повторял про себя: «Что делать? Что делать со всем этим?»

Ответа не было.

* * *В класс заглянула биологичка – глаза на пол-лица. Страшным шепотом объявила:

– Алевтина Санна, вас к телефону!

Побледневшая Аля бросилась в учительскую. Бабушка! Господи, не дай бог! Трубку схватила мокрой от волнения рукой и закричала:

– Ба, что случилось?

– Да так, ерунда, – она услышала голос Максима. – Просто соскучился.

– Максим! – Громко выдохнув, она опустилась на стул. – Ты… что с тобой? Ты в порядке? Зачем тогда…

– Я в полном, – перебил ее Максим. – А ты, Алевтина?

Она молчала. В горле было так сухо и колко, что застревали слова.

– Ты сегодня заедешь? – поинтересовался он.

Аля взяла себя в руки:

– Сегодня? Вообще-то не собиралась, у меня шесть уроков. Хотела завтра, как договаривались.

Каким-то незнакомым, елейным голосом он притворно вздохнул:

– Жаль. А я так надеялся увидеть тебя сегодня.

– Максим, – крикнула Аля – ты издеваешься? Что-то случилось? Ответь!

– А ты как считаешь? Что-то случилось?

Она, кажется, поняла.

Ответила тихо, совсем мертвым голосом:

– Хорошо, я приеду. – И положила трубку.

Два последних урока довела кое-как. Мел валился из рук. Глянула на себя в зеркало, вспомнила Машу: в гроб краше кладут.

После уроков взяла такси. Ехать в метро было дольше, а сил ждать больше не было.