Почти счастливые женщины

Одна растила сына, тянула семью. Да и старуха-мать – сколько же сил она отнимала!

Она любила зиму, звала Льва в лес покататься на лыжах. Господи, какие лыжи? Он упирался как мог. Но ведь настырная – уговорила. Точнее – заставила. Поехали в лес, куда-то по Белорусской.

Нет, красота, кто же спорит! С полчаса Лев возился с креплениями. Кряхтел, чертыхался. Вера стояла напротив, заливаясь от смеха.

А потом рванула вперед – через пару минут и след простыл. А он, красный, злющий и чертыхающийся, еле плелся и проклинал все на свете, включая спортивную Веру.

Как-то пригласила в гости. Пришел как положено: торт, цветы, конструктор ребенку. Тихий, бледный, молчаливый парнишка еле-еле прошелестел:

– Спасибо.

– Не слышу! – Лев наклонился, прижав руку к уху. – Не слышу! Чего так тихо? Ты мужик или нет?

Паренек покраснел и глянул на мать.

Вера нахмурилась:

– Гриша, иди к себе.

Мальчик тут же исчез.

– В общем так, Лева, – сухо сказала она. – Мы не в казарме. И твои методы воспитания, извини, не подходят. Со своим сыном я буду разбираться сама. – Резко поднявшись, Вера вышла из комнаты. Правда, вскоре вернулась, поняв, что перебор.

Накрыла чай, разрезала торт. Выкатилась старуха – полуслепая, полуглухая – и стала есть торт. Жадно, неопрятно, причмокивая и прицокивая. Его едва не стошнило.

В общем, с Верой они вскоре расстались.

Вопросов она не задавала – баба умная, все поняла. И из поликлиники вскоре уволилась.

А потом появилась нежная, милая, тихая Галочка. Галчонок, Галюша. Как же ему повезло – словно лотерейный билет вытащил. Такой любви и заботы он никогда не знал. Она все понимала, все улавливала по одному взгляду – можно было и не говорить. И тут же, в ту же секунду, все его желания исполнялись и потребности удовлетворялись. А ведь обычная женщина, каких миллион. Если быть честным, на таких, как она, он внимания не обращал: обычная тетка средних лет, полноватая, рыхловатая, с довольно простым, наверняка в молодости миловидным лицом.

Замужем она не была, детей у нее не было. С виду типичный синий чулок. Но разве дело в этом? Правда, это он оценил после шестидесяти."

"Галочка, Галина Ивановна, работала в бухгалтерии Союза писателей. Корпела над договорами, теряла зрение.

Познакомились они так: в договорах – обычная история – было что-то напутано, и он, кипя от раздражения и гнева, бросился в бухгалтерию.

Увидев маститого автора, тетки оторвались от своих вечных бумаг и уставились на него. Вел он себя неважно: орал, возмущался, грозился.

Женщины испуганно молчали. Вступать в полемику с Добрыниным никто не решался.

И тут он услышал слабый голосок:

– Лев Николаевич, дорогой вы наш человек! Успокойтесь! Не надо нервничать. Не дай бог, подскочит давление!

– При чем тут давление? – опешил он, но стушевался.