Почти счастливые женщины

С кухни разносился аромат только что сваренного кофе – Маша. Это был ритуал: как только хозяин приезжал из командировки и, приняв душ, шел отдыхать, требовалось подать крепкий кофе и рюмку коньяку.

«Вот оно, счастье! – думал он. – Да, именно здесь, дома!»

Правда, и там, в Пскове, в сырой келье, было счастье, только совсем другое. А которое из них лучше? И там, и тут хорошо.

Маша внесла поднос, на котором стояла фарфоровая чашечка, тонюсенькая, полупрозрачная, глубокого изумрудного цвета.

На пирожковой тарелке лежало печенье с корицей и апельсиновыми корочками – это несложное блюдо бестолковая Маша освоила прекрасно, – пара долек лимона и рюмка коньяку, любимого, армянского, пятизвездочного «Арарата».

Выпив рюмку, Лев Николаевич подумал: «Обычаи и традиции – вот что есть дом».

– Устал? – сочувственно спросила Маша. – Умаялся в командировке? Тяжело было?

Он кивнул и поинтересовался:

– А где Соня?

– По делам, – передразнила Маша хозяйку. – Мне не докладают, сам знаешь! – И, прикрыв за собой дверь, проворчала: – Где, где? Известно где! – И добавляла неприличное слово.

С наслаждением выпив и коньяк, и кофе, Лев Николаевич блаженно закрыл глаза.

Нет и нет. Какой он дурак! Поменять все это на страсти, которые непременно пройдут? Софья ни за что не отдаст ни квартиру, ни все остальное. Тем более что это он ее бросает.

А Зоя… Милая, чудная Зоя… Нет, она замечательная, кто спорит? Но как она впишется в новую жизнь? Сколько должно пройти времени? Сколько это отнимет сил? Все эти рефлексии, эти вечные слезы и непрекращающиеся страдания, чувство вины и обиды…

Библиотечные, начитанные дамы – существа нежные, впечатлительные. А уж его Зоя тем более.

К тому же придумала себе: я падшая женщина! Фантазерка, ей-богу! Где Чехов и где они? Да и вообще – чеховская Анна фон Дидериц была замужем, а Зоя нет. К тому же девятнадцатый век не середина двадцатого. Да Лев Николаевич не раз слышал истории – эти провинциальные тихони-схимницы в роль входят быстро, потом не остановишь. Прежняя покажется святой.

А Сонька… Дрянь, конечно. Неблагодарная стерва. Но на роль его жены годится только она. Да, и как он мог забыть о сыне? Кстати, где он, этот паршивец? Надо бы спросить у Маши, но очень хочется спать… И, громко и сладко зевнув, через минуту оказался в объятиях Морфея.

Еще был роман. С Верой, врачихой из литфондовской поликлиники.

Тогда он влюбился, и не на шутку. Но и там все было непросто – больная мама, маленький сын. К детям Лев Николаевич был равнодушен. И отцом был так себе. Даже к собственному и единственному сыну относился спокойно. Правда, Саша никогда не был образцово-показательным ребенком.

Докторица, очень милая, с виду казалась тихоней, но характер был ого-го. Точно не Зоя.

Вера привыкла бороться.