Почти счастливые женщины

Да ты и сама знаешь.

Резко сев на кровати, Оля вытаращила глаза."

"– Я? Украла у твоей бабки серьги? Вы что там, спятили? Какие серьги, Алька? Какие камушки? Да я… – Оля задохнулась от возмущения и обиды, слезы брызнули из глаз. Она резко встала с кровати, покачнулась, ухватилась рукой за спинку и побледнела. Снова села и заплакала, уронив лицо в ладони. – Я, – бормотала она, – украла? У тебя, у своей лучшей подруги? У Софьи, которая мне как родная? Когда вы меня приютили? Я воровка? Как Нинка? Я украла? – Оля подняла зареванное лицо. – Да как ты могла! Как вы обе могли? Я какая угодно – врунья, лентяйка, бездельница, охотница за мужиками. Но чтобы я украла? Вы спятили, Алька? Да как вы могли!

Аля сидела как прибитая, не в силах сказать ни слова. Рот открывался, как у рыбы, руки тряслись, мысли путались, хотелось вскочить и убежать от стыда.

– Да пошли вы! – яростно закричала Оля. – Пошли вы обе, благодетельницы херовы! Особенно ты, Аля Добрынина! Святая, да? А я нет! Но я не воровка, слышишь? Я чужого сроду не брала! Даже когда мне нечего было жрать, слышишь? Давай, вали отсюда! И чтобы никогда, слышишь? Никогда я тебя не видела и о тебе не слышала! И бабке своей передай – пошла она на …! Мать Тереза! Ладно ты, ты у нас дурочка. А бабка твоя святой никогда не была, слышишь? Перед тобой святую корчит, а сама…

– Замолчи! – крикнула Аля. – Не смей о ней так! Она для меня самая лучшая!

– Для тебя – безусловно! – саркастически рассмеялась Оля. – Только, Алечка, сколько ей лет? Ну, твоей святой Софье Павловне? Дай-ка прикинуть… Семьдесят пять?

Аля молчала.

– Так вот, дорогая. В семьдесят пять, если тебе неизвестно, бывают провалы в памяти. У моей мамаши, кстати, они случились гораздо раньше. О чем я? Не понимаешь? Да сунула бабка свои сережки куда-то. Или вообще продала! Я что, не знаю, как она барахлом торговала? Цацки свои кому-то возила? Сто лет назад толканула, а теперь спохватилась! А кто спер? Конечно, ненавистная Лобанова, сука эта гулящая, подружка херова. Звездочки моей недостойная подружка, кто же еще? Ты что, не врубаешься, что она меня ненавидит? И только мечтает, чтобы мы с тобой разосрались? Господи! Да я помню, как твоя бабка какую-то метрику искала! Три дня искала, во всех папках, во всех бумагах! А нашла – ты не помнишь? В книжном шкафу!

Опустив голову, Аля молчала. Такое было, и было при Оле. Чистая правда, нечего возразить. Боже, во что ее втянули? А может, Оля права? Это все происки ба? Ну, чтобы отвадить внучку от нерадивой подружки? Нет, ба на такое не способна, слишком подлый способ.

Оля отвернулась к стене.

– Вали, Добрынина. Все. Добилась твоя бабка.

– Оля! Подожди! Ты меня тоже пойми! Мы с бабушкой весь дом перерыли! Все углы, понимаешь? Ну она же не в маразме, в конце концов! Да, с памятью бывает, ты права.