Почти счастливые женщины

Оле повезло больше всех – перелом ноги, ребер, травма плеча, разбитый лоб и бровь.

– Видишь, какая я везучая! Ну просто под Богом, скажи? – сипела Оля.

– В какой ты больнице? – кричала Аля. – Номер больницы, слышишь? Хирургия? Травма! А палата? Какая палата?

Через десять минут с трясущимися руками она сидела в такси.

Оля лежала у окна. Бледная в синеву, похудевшая – руки-палочки, личико с кулачок. Аля села на край кровати, взяла ее за руку и заплакала. Понимала, что этого делать нельзя. Но ничего не могла с собой поделать – слезы лились как из ведра.

– Дурочка, – потрескавшимися губами попыталась улыбнуться Оля. – Все хорошо! Я же жива, Алька! А Надька и Гена в могилах. И Гарька, – Оля отвернулась к окну, – такой молодой и такой талантливый. У него ведь жена, Алька, и дочка! Ты представляешь, как они теперь? И всю жизнь, Аль! Всю жизнь она будет за ним ухаживать! Всю жизнь горшки выносить! Вот несчастная баба!

На следующий день Аля повезла в больницу еду: куриный бульон, котлеты, пюре в термосе, кисель, апельсины – словом, весь «больничный» набор.

Дела у Оли шли на поправку. Через три дня ее собирались выписывать."

"Аля мучилась, не спала и наконец решилась на разговор с бабушкой. Аргументы были простые: «Оставить тебя не могу, с твоей гипертонией надо быть начеку. Привезти Олю домой и бросить? Невозможно. Разрываться на два дома тоже невозможно, еще и институт. Выход один – забрать Олю сюда, к нам. Ба, ну подумай сама! Ты же такая умная!»

Бабушка упрямо возражала:

– Нет и нет. Ты не сиделка. Ты студентка. И хватит с тебя и меня, старухи. У твоей Оли полно кавалеров, любовников и небедных знакомых. Пусть нанимают сиделку. Аля, все! Закрыли тему! Тебе жалко подругу, а мне свою внучку. И хватит строить из себя святую. У тебя должна быть своя жизнь, своя. Ты скоро окончишь институт и пойдешь работать. В школу, девочка! И всё, Аля, всё! На замужестве ты можешь поставить большую жирную точку! Да, и еще. Вот ты представь – не дай бог, конечно! – Несуеверная бабушка поплевала через плечо. – Вот если бы с тобой что случилось – господи, что я говорю! – эта Оля твоя взвалила бы на себя такую ношу? А, молчишь? Потому что знаешь ответ. Вот и подумай, Аля. Просто подумай. Когда было весело, ты ей нужна не была. А сейчас она объявилась. Потому что знает: на тебя можно рассчитывать. Но я тебе запрещаю. Это мое последнее слово.

Впервые Аля услышала от бабушки «запрещаю». Ушла к себе, громко хлопнув дверью, так, что посыпалась штукатурка.

Впервые они перестали разговаривать. Впервые за столько лет. И никто не собирался уступать. Только бабушке было проще – ей не нужно было принимать срочное решение.

А вот у Али времени не было – завтра Олю выписывали из больницы.