Почти счастливые женщины

Ну и напоследок твоя Латвия – Рига и побережье. И все на машине, как тебе, а?

– Здорово, – подтвердила Аля. – Так интересно! Слушай, – вдруг осенило ее, – а может… – на секунду она запнулась, – вы к нам заскочите? Ну если будете рядом!

И тут же скисла – что она предлагает? Зачем этой веселой компании она, скучная Аля? И уж тем более – чужая старуха? Так смутилась, что забормотала какую-то чушь в свое оправдание.

Но Оля, как ни странно, мысль подхватила:

– А что, здорово! Подожди, сейчас адресок запишу! Чего-то я сразу и не сообразила!

Записала адрес, и на том распрощались. Аля после этого разговора почему-то разнюнилась. Нет, не от зависти – какое! Но все же стало жалко себя. А может, Оля права? Скучно проживает она свою молодость. Скучно и серо. Бабушка, бабушка… Давно пора отдыхать с молодым человеком, а она все при бабушке! Даже неловко как-то: взрослая девица, девятнадцать лет, а все у бабушки на поводке.

И тут же себя одернула: «Ох, как же стыдно! А бабушка говорит, что я почти святая. Надо иметь силу духа признаться хотя бы себе: да, я позавидовала Оле. Я тоже хочу путешествовать в веселой молодой компании. Хочу смеха и бесшабашного веселья. Свободы хочу! Не хочу сидеть с бабушкой в вечном запахе сердечных капель. Боже, как стыдно! И как противно».

В эту минуту она себя ненавидела и презирала.

В Ригу и в Юрмалу Аля влюбилась моментально и навсегда.

Чистые улицы, неспешный народ, запах кофе из маленьких кофеен, соборы, старые узкие улочки. А побережье? Песок, похожий на просеянную муку, волнистые дюны и сосны, сосны. А воздух! Аля никак не могла надышаться.

Квартирка, вернее комнатка, совсем небольшая, метров в десять – да и зачем больше, – была уютная совсем по-другому, не по-нашему, как сказала бабушка. Вроде и ничего особенного, все скромно и просто: простые полосатые дорожки на светлом деревянном полу, льняные шторки с ришелье, керамические вазочки с сухоцветами, тканые покрывала на кроватях. И чудесный соломенный абажур с бусинками-висюльками!

– Мы так не умеем, – вздохнула бабушка. – Нам или рамы золоченые подавай, или старинные бюро, или полированные стенки с хрустальными люстрами. Это другая культура, Аля, это у прибалтов в крови.

При комнатке была кухонька – совсем крошечная, метра в четыре, но вполне удобная. Красные кастрюльки, салфетки на подоконнике, фиалки в горшках. Чудо, а не кухонька! Просто из сказки братьев Гримм.

При домике был садик, тоже малюсенький, словно игрушечный: полянка метров в пять с ровно подстриженной травкой и несколько клумб – с флоксами, георгинами, ирисами, кустами гортензий. У низкого, не выше колена, заборчика росли низкие кусты сирени, отцветшего чубушника и малины.