Почти счастливые женщины

Около клумб стояли две лавочки – садись и любуйся!

– Какая же прелесть! – без конца восторгалась Аля. – Я чувствую себя какой-то принцессой в сказочном мини-королевстве!

– Вот и правильно, – улыбалась бабушка. – Очень правильно, Аля, ощущать себя принцессой, причем в любом интерьере."

"Утром пили кофе со свежими булочками – их приносила хозяйка. На еще теплые булочки мазали свежайшее, вкуснейшее сливочное масло. «С хутора, от брата, – объяснила Лайма, хозяйка. – И сливки от него, и молоко. Он держит двух коров». Ах какие это были сливки и какое молоко!

Потом шли на море. Устраивались в дюнах. Во-первых, прятались от ветра, а во-вторых, Але там очень нравилось.

Вода была холодной – да уж, не Черное море. И как долго надо было идти по мелководью! Зато привыкаешь к прохладной водице. Пару раз окунувшись, Аля бежала на берег. А уж если капризное прибалтийское солнышко уходило за тучи, становилось и вовсе холодно. Дрожа как осиновый лист, Аля докрасна растиралась махровым полотенцем, переодевала мокрый купальник и пила из прихваченного из дома термоса горячий чай.

Софья Павловна в море не заходила. А вот дышала с удовольствием! Дремала под пледом, укрывшись им с лицом от мелкого песка.

После пляжа шли обедать в кафе. Как же эти кафе отличались от столичных! Во-первых, чистота и красота. Во-вторых, вкуснотища. Именно там, в Юрмале, Аля впервые попробовала взбитые сливки.

После обеда прогуливались по променаду, центральной улице Йомас – кафешки, магазинчики. Все маленькое, уютное, как игрушечное. И запах сдобы и кофе! Что может быть лучше?

Потом шли отдыхать. Бабушка укладывалась спать, а Аля читала и мечтала. О ком? Конечно же, о Максиме. Не было дня, чтобы она о нем не вспомнила.

Глядя на себя в зеркало, она удивлялась переменам. Нет, правда! Мягкий прибалтийский загар ей удивительно шел, лицо посвежело, волосы выгорели, посветлели. А если чуть-чуть туши на ресницы и блеск на губы… Аля поймала себя на стыдной мысли, что она собой любуется. Такое с ней было в первый раз в жизни, и ей стало неловко от подобных мыслей. У зеркала торчать себе запретила. Но, проходя мимо, все равно задерживалась.

Это был размеренный, спокойный отдых – словно по расписанию.

Аля видела, что и бабушка порозовела и посвежела, давление ее не мучило, вновь появился пропавший аппетит.

Так прошло десять дней. А на одиннадцатый рано утром, когда они еще спали, их разбудили нахальные автомобильные гудки.

Сонная Аля подскочила к окну и увидела Олю, стоящую с сигаретой у ярко-красных «Жигулей».

Накинув халат, Аля выскочила на улицу.

– Ну наконец-то! – воскликнула Оля. – А мы уже хотели уезжать. Ну и дрыхнете вы, я вам доложу!

Из машины вышел высокий, худой, симпатичный мужчина с волосами, убранными в хвост.

– Гарик, – представила его Оля.