Почти счастливые женщины

Хотя, кажется, Олю не надо жалеть, она всем довольна. И с каким восторгом говорит о своей удачной работе и о новых знаменитых и важных знакомых. «Это престижно», – часто повторяет она. Да что там престижного? Сидеть на телефоне и сладеньким голосом отвечать на звонки? А дальше улыбаться во весь рот клиентам, даже если на душе у тебя очень погано или совсем нет настроения? Сама же рассказывала: «Лыблюсь, как камбала, во все тридцать три зуба! А иногда такая сука попадется, мама не горюй. Жена какого-то важняка. И то ей не так, и это. А попробуй нахамить! О чем ты! Тут же вылетишь за дверь, как пробка от шампанского. Стоит над душой и треплет нервы, издевается и наслаждается. И вообще – приятнее с интересными людьми общаться, с актрисами, например. Или с дельцами. А не с климактерическими училками и двинутыми мамашами. Не говоря уже про чокнутых деток!»

Аля тогда догадалась, что это камень в ее огород, но промолчала. И точно поняла одно – ни в какой институт Оля поступать не собирается. И уговаривать ее бесполезно.

Да, утекает потихоньку их дружба, как песок сквозь пальцы. Расходятся их дорожки, разводит их жизнь. Как же жаль! Ведь никого у нее ближе нет, кроме бабушки, конечно.

И еще поняла – она Оле больше неинтересна. Да и положа руку на сердце – кому она интересна? Сухая, пресная, молчаливая, скрытная. Без чувства юмора. Серая, как запечная мышь, – и внешне, и внутри. В те школьные времена их свела Олина жалость и ситуация в семье – от всех остальных развод родителей и Катину болезнь Оля скрывала, зная, какие у всех языки. Не дай бог в школе узнают. А в Але была абсолютно уверена: она могила. Будут пытать – не расскажет. Да и Алина судьба… В чем-то они были схожи. Словом, в школьные годы они не просто нашли друг друга – они помогали друг другу выжить. Но людьми они были разными. Да не просто разными, две абсолютные противоположности, два полюса, да разных мира. Хотя в дружбе такое случается. А уж в отношениях между мужчиной и женщиной, в любви, в браке – так просто повсеместно!

Аля усмехнулась собственным мыслям, потом ей стало грустно: и все же как жалко! Как жалко, что они так отдалились друг от друга.

В ноябрьские умерла Маша – позвонила соседка и сказала, что Марьвасильевна не отзывается.

Похоронили Машу, помянули по-скромному. На поминках – четверо соседей и бабушка с Алей.

Софья коротко сказала:

– Был человек – и нет. Жизнь прожила, ничего не оставив. Ничего и никого. Странная судьба. Бесцветная, незаметная.

И больше о ней не вспоминали.

Софья Павловна все чаще страдала давлением. «Скорую» вызывали по два раза в неделю. Аля научилась делать уколы магнезии и папаверина. Бабушка хватала ее за руки и плакала:

– Ангел ты мой хранитель, девочка моя золотая.