Греховный поцелуй

И единственной причиной, почему они снизошли до визита в его дом и все еще оставались под его кровом, было то, что все они, ярые любители скандалов, гораздо больше желали залезть к нему в карман, чем избавиться от его общества.

Будь он человеком бедным и без связей, здесь не осталось бы ни одного из них.

Но при наличии богатого стола и неиссякающей выпивки, а также безотказного угождения его слуг, все это общество было готово не обращать внимания на столь досадный инцидент, как убийство. Во всяком случае, до поры до времени.

Однако даже они, эти отъявленные светские паразиты, должны были видеть предел своих возможностей.

— Ну, — заметил Эдмунд, будто прочитав мысли Гэвина. — Если облечь наши подозрения в слова, следует ли перейти от слов к действиям?

— Действиям? — повторил Гэвин, нимало не заботясь о том, что слова его прозвучали настолько угрожающе, что даже пьяный Эдмунд отшатнулся и отступил на несколько шагов назад. — И что это за действия?

— Я уверена, что он имел в виду виселицу, — пискнула девица Стентон. — По правде говоря, я готова держать пари, что… О, черт возьми, Эванджелина! Если вы снова это сделаете, я… О! Ладно, матушка! Не надо ставить синяки на моем плече. Я буду держать язык за зубами.

Она скрестила руки на груди и яростно уставилась на собравшееся общество.

Гэвин поднялся со стула и вытянулся во весь рост.

— Не может быть убеждения без доказательств. А доказательств у вас нет.

Леди Стентон бросила выразительный взгляд на мисс Пембертон:

— Мы скоро сорвем маску с убийцы. Я не сомневаюсь в этом."

"Девица Стентон подвинулась к матери. Франсина и Бенедикт обменялись понимающими взглядами. Эдмунд фыркнул, прикрывая рот бокалом. А это означало только, что все общество давно избрало виновного и теперь оставалось только найти доказательства его вины, чтобы вздернуть его.

Внезапно Гэвину показалось, что шейный платок душит его.

Пообедав в одиночестве в своей комнате, потому что у него не было ни малейшего желания возобновлять разговор о вероятности своей вины в безвременной кончине графа, Гэвин почувствовал все нарастающее беспокойство. Обычно это время он проводил в библиотеке за книгой или гулял за пределами поместья, а иногда отправлялся верхом в ближайший клуб, где можно было побоксировать.

Но любой из его своенравных подозрительных гостей мог забрести в библиотеку, когда на небе не было ни одной звезды, полный мрак царил в полях, и у него не было ни малейшего желания объяснять, почему он оставил своих «гостей» ради поездки в ближайший городок и тренировок по боксу.

Когда наконец желание двигаться пересилило его склонность к уединению, Гэвин покинул свою: спальню через обычную дверь, вместо того чтобы воспользоваться той, что скрывалась за зеркалом, и вышел в холл.