Любовь без поцелуев (СИ)

– И позвать своих родственников, чтоб они от меня живого места не оставили. Заступиться-то за меня некому.

– Я его убью, нахер, прямо щас! – голос у Вовчика стал хриплым и он сжал кулаки.

– Да нихуя мне никто не сделает! Вы – малышня тупая ещё, не понимаете, что ли?

– А ты тоже не понимаешь? Ты ведь не один такой – с бабками и роднёй? – вклинился один из приятелей Таримова, Асланбек. – Ты думай, кому и что обещаешь.

– Вот чисто ему, – Азаев махнул на меня рукой, – я обещаю, что жить он будет недолго. Потому как заебал он всех. Мне все спасибо только скажут, включая его мать.

«Да ради бога, шляйся, где хочешь! Прибьёт тебя кто – я и плакать не буду, только спасибо этому человеку скажу!»

– Неет, – теперь от злости у меня аж зубы застучали, а руки сами сжались в кулаки без малейшей возможности разжать пальцы. – Я тебя, суку, пидора гнойного, ещё не ебал… Но это поправимо…"

"Удара он ждал и попытался блокировать, но не вышло – его смело и он врезался поясницей в подоконник. Следующим ударом я отправил его на пол и двинул несколько раз в солнечное сплетение и по морде, разбивая нос и губы так, чтобы кровь потекла – вперемешку со слюнями и соплями, упал сверху, фиксируя его, – коленями корпус, рукой – глотку.

– Ссууука… Питоргххх… Убьюхх… – он пытался вырваться.

Сильный, зараза! Кровь текла на кафель и, придушив его так, что он вообще говорить не мог, я почему-то смотрел не ему в лицо, а рядом, на пол, на грязные следы от подошв на желтоватом кафеле. Кровь и слюни размывали рельеф подошв. Кровь и грязь.

– Хотел бы убить – убил, – я даже не понял, вслух я это сказал или подумал, придавливая ему руки коленями и зажимая ладонью разбитый нос. Кровь и сопли, скользко и липко. – Давай сюда!

Он увидел эту дрянь и забился сильней, как на последнем издыхании, выворачиваясь из-под меня и завывая, как зверь. Он знал, зачем у нас для такого дела обрезанное горлышко от пластиковой бутылки.

– Бля, Вовчик, ноги, ноги ему держи! Ах ты, козёл безрогий! – он попытался меня укусить, за что получил ещё несколько ударов.

Зубы он разжимать не хотел. Хоть и знал, что выбить могут, и выбивали уже. Нос зажимать бесполезно, только самые тупые рот открывают, дышать и через зубы можно, хуёво, но можно. Я просто двинул ему несколько раз – так, чтобы он поплыл, но не отключился (от тела в отключке какой кайф?), и когда глаза у него разбежались, разжал зубы и впихнул горлышко от бутылки, чтобы рот закрыть не мог.

Он, вроде, очухался. И завыл, пытаясь выплюнуть эту самодельную воронку. Да, он понимал, для чего она, он и сам так делал и знал, что сейчас будет. Лицо у него перекосило, к соплям и слюням слёзы добавились… Я еле удержался, чтобы не сорваться и не начать его тупо бить – ногами, руками, пока он не скорчится, пока вся эта дрянь не перестанет из него течь.