Любовь без поцелуев (СИ)

Вот мы сидим и смотрим из окна его комнаты, и, если не оборачиваться, не видно собранных сумок, снятого постельного белья, валяющихся у стены синей рубашки и форменных брюк, которые Макс запустил в стену с радостным воплем «Свобода!». Просто ведь можно не смотреть.

А может, отец за ним не приедет. Может, он задержится. Мало ли, что у бизнесменов случается. Может же быть такое?

– Вон, вон, это он! Это папа!

А потом как-то всё пошло сумбурно. Вот мы бежали вниз и я рассматривал отца Макса – тогда я его не очень рассмотрел, да и не вглядывался. А он на Макса похож, только пониже и волосы не чёрные, а просто тёмные. Он на меня как-то странно смотрел, Макс ему сказал, что я друг его.

– Ты чего бледный такой и синяки под глазами?

– Ну, а как ты думал? Я, блин, болел!

– Как болел?! – тот аж вытаращился. Вот странный человек! – А что ж домой не позвонил? А Вы куда смотрели?! – это он уже на Таракана наехал, а тот отбрёхивался, мол, из медпункта ему ничего не сказали и вообще, простуда зимой обычное дело, тут все так болеют. А тот совсем распсиховался из-за того, что, типа, «Макс на ногах простуду перенёс» (ну, блин, и сказал), что, мол, совсем у Макса мозгов нет, как маленький, прям."

"– Ой, да не ори, да что мне будет! Я на физ-ру не ходил, таблетки пил, чай с калиной…

– А калину-то где взял?

– Да вот уж взял!

– Что ж ты мне не позвонил, я бы хоть лекарств привёз человеческих, а то тут, небось, аспирин ещё советской расфасовки!

И чем ему аспирин наш не угодил? Буржуй хренов!

Тут и остальные подтянулись. Мои и другие тоже. Всем же интересно, как это – когда тебя богатый отец забирает. Об этом все мечтают, особенно, кто безотцовщина – что однажды прикатит папаша из-за границы и увезёт. Только хуй, такое только в сериалах показывают.

Я старался не думать о том, что происходит. Просто вот – шёл, смотрел, слушал, говорил. Просто не думал.

– Пошли, вещи помогу унести.

Я его чемодан катить не стал – так нёс. Не такой он и тяжелый. Вообще лёгкий. А ручка как приклеилась. Не отпускает ладонь, в багажник чёрного джипа чемодан ложиться не хочет. Но лёг.

– Эй, парень, а тебя как зовут? – вдруг спросил меня Максов отец, Анатолий-как-там-дальше.

– А чё? Ну, Стас Комнин меня зовут, – всё-таки это Максов отец, не хотелось ему грубить.

– Комнин, Комнин… – бормотал он и всё пялился на меня. Хотелось спросить: «Чё смотришь?», но я молчал. – А родители твои где?

– Ну… Мать с отчимом дома, а отец – хуй знает, кто, – я продолжал поддерживать культурный диалог. – А чё?

– Да нет, ничего… – он всё смотрел. – Ну и как вы тут живёте?

– Ну, нормально.

– А как с Максом поладил?

– Да Макс, вообще, ништяк, крутой пацан, вообще не понимаю, какие к нему претензии.

– Понятно, – он багажник закрыл. Щёлк – и Максовы вещи исчезли. Отрезало их от нашего интерната чёрным металлом.