Любовь без поцелуев (СИ)

Макс тоже молчал, уткнулся в меня и шмыгал носом, так он и не долечился…

И всё-таки вдвоём лежать на узенькой кровати хуёво. Я стащил с соседней матрац и одеяло, без белья. Лёг на матрац, на пол у кровати. Макс лежал на краю. Я смотрел вверх, он вниз. И мы молчали. Он спустил с кровати руку, я гладил её тихонько, грел. Потом он заснул, а я лежал, слушал, как он дышит.

Табло в голове отсчитывало последние часы.

Я лежал, не спал. Всё думал. О том, что случилось. Я его не просто трахнул. Это было так… Как будто вообще никого больше во всём мире не было, никого я так не хотел. Макс, Максик… Лежать бы потом с ним рядом, обнимать, никуда не торопиться, чтоб не скрючившись под тонким одеялом, а нормально. Чтоб утром проснуться и кофе пить, а вокруг – никого. Не бывает ведь так. А чё тут сделаешь, а ничего тут не сделаешь. И как же хорошо с ним было, понятно – ни с кем так не будет.

Потом я задремал, кажется, только слышал, как он вертелся, вздыхал во сне. Проснулся, когда машина продуктовая приехала. Сегодня воскресенье, встают все поздно. За окном темно, зима, всё-таки. А Макс спал, всё пытался забраться под одеяло, он даже не оделся, так уснул. Я вторым одеялом, под которым сам лежал, его прикрыл. Мне-то что, я не мёрзну.

Мне курить хотелось, но я держался, точно решил – брошу, нафиг. И пить брошу. И материться. И английский выучу, куда в наше время без английского?

Окно светлело. Я сидел на полу, смотрел на Макса, как он спит. Вот интересно: он когда днём спит – на уроках или просто, у него всегда рот открывается. А ночью – нет. Зато рот почему-то дёргается, так же, как плечо. Интересно, а ему сны снятся? Наверное, это клёво – видеть сны. Менделеев во сне таблицу увидел, а мне хоть бы хуй приснился. А если на него смотреть – Макс не просыпается. Как и другие, так только я могу.

Я сидел, было тихо-тихо, я смотрел на Макса и ничего, и даже табло из головы исчезло. Просто всё застыло, только я и спящий Макс.

А потом настало утро. И время снова пошло. Кто-то просыпался, кто-то на кого-то орал в коридоре. У ворот сигналили – директор прикатил, это у него тачка такие звуки издаёт. И Макс проснулся.

– О, а ты тут?

– Ага.

– А чего не ушёл? А вдруг заметит кто, а?

– Да похуй как-то, честно.

– Ох, блииин, – Макс потянулся, – ох, ну и ночь…

Он смотрел на меня, а я вдруг подумал, что, всё-таки, наверное, ему больно было со мной. Блядь. Долбоёб я. Надо было ему предложить. Я бы ничего, не сдох, а ему так привычней. Всё-таки я урод!

– Стас! – он улыбался – радостно так и красивый был от этого, аж дышать тяжело. – Я же домой сегодня еду, домой! Господи, неужели, наконец-то!

– Да, – я кивнул. – Наконец-то.

А потом... А потом мне всё казалось, что времени ещё полно. Вот мы только умываемся. Вот мы только пьём кофе.