Гром победы, раздавайся!

А тут «какой-то» обед…

* * *Вновь пылили колонны особого егерского полка по старинному Кишиневскому тракту. Вторая декада сентября была в этих краях еще временем жарким, лишь к полуночи на молдавскую землю спускалась прохлада.

– Сюды, вот сюды, прямо на сено его кладите! – суетился возле разворошенного стожка Карпович. – Только осторожно, братцы, смотрите рану не разбередите, а не то всем нам от Ильи Павловича «на орехи» достанется!"

"Четверо крепких егерей осторожно приподняли за края парусиновый полог-носилки и снесли с лекарской фуры второго лежащего там раненого. Нога у одного из помощников чуть запнулась о кочку, и раненый негромко, сквозь зубы застонал.

– Да тише ты, Камышев! – взрыкнул стоящий рядом с фурой капрал. – Ну сказали же тебе вот только что – осторожнее надобно быть! Ты чего, как медведь в лесном малиннике, ломишься?!

– Дык запнулся я маненько, прости, паря, – пробормотал сконфуженно егерь, поправляя сенную подстилку раненого.

– Ничего, ничего, унялось уже, – прошептал тот. – Вот ведь сколько мороки вам со мной, братцы. Девять лет без единой царапины, четыре годочка в дозорных, и надо же было такому случиться, не уберегся. Вы мне водички дайте, во рту совсем пересохло.

– Так, а ну чего это тут за разговоры?! Иван Карпович, а ты куда смотришь?! – От соседней фуры с намалеванным на ее боку красным крестом подошел Стринадко Онисим. – С шибко раненными полковым врачом не велено никакие разговоры вести! Вот он сейчас сюда сам подойдет, всех осмотрит, потом мы им перевязки поменяем, а там и ужин принесут.

– Господин лекарь, дык у нас тут порядок, – оправдывался пожилой ездовой. – Ребятки водички только ранетым хотели дать, а тут сразу вы.

– Ну а вода-то какая, кипяченая ли? – нахмурившись, спросил егерей молодой лекарь. – А то вдруг из реки али из лужи ее набрали? Самих-то пронесет – и поделом, для науки такое будет. А этим вон и так ведь тяжко, – кивнул он на лежащих рядышком двоих раненых егерей.

– Да ла-адно, Онисим Тарасович, ну, вы уж наговорите тут всякого! – от повозки ближе подшагнул усатый капрал. – В моем отделении завсегда с этим делом порядок! Отродясь никто еще с животами не маялся. Камышев, а ну-ка, быстро дай господину лекарю свою флягу!

Егерь молча отвязал от поясного ремня плоскую жестяную посудину емкостью в один штоф, заключенную в кожаный чехол, и подал ее Онисиму. Тот с натугой вынул из горлышка пробку, немного побултыхал и поднес отверстием к самому носу.

– Кажись, мятой пахнет? – посмотрел он вопросительно на егеря. – Чего это, никак травяной взвар во флягу вливал?

– Вливал, – согласно кивнул тот. – Мятный, ну, там еще всякая трава из духмяных была. Сами же наставляли нас так делать.