Империя «попаданца». «Победой прославлено имя твое!»

Но тут в раскрытое окно донеслись отчаянные крики казаков:

– Митрофана и Кузьму в баню на помощь – арап отмываться не хочет, кусается, паршивец!

Петр заржал, громко засмеялись и дамы. Веселье только вошло в разгар, как адъютант открыл дверь и доложил:

– Из Нарвы гонец. Прибыл из Кронштадта с письмом от графини Елизаветы Романовны Воронцовой.

Вскочивший было Петр – он с нетерпением ждал письма от Миниха, с нескрываемым огорчением сел и махнул рукой:

– Письмо давай, а гонца попозже приму.

Адъютант тут же вручил ему в руки письмо и другое протянул, свернутое трубочкой. Петр собственноручно вскрыл письмо, но читать не стал, а передал Наталье:

– Читай письмо с выражением, узнаем, что толстуха нам пишет. Соскучились по ней изрядно, – и все засмеялись.

Фрейлина постаралась и с самыми похабными жестами и примечаниями так прочитала письмо, что Петр чуть не помер от смеха. Ничего интересного не было – обычный женский треп с соплями, любовь-морковь.

Самое интересное промелькнуло в конце – сестра Лизы, княгиня Катя Дашкова, передала ей письмо императрицы Екатерины для вручения в руки царственному супругу, то есть ему. Петр захихикал и сделал фрейлине нетерпеливый знак – читай и это послание.

Наталья вытащила письмо из футляра, то было свернуто трубочкой и без печати, и с такими же ужимками прочитала. Петр продолжал веселиться – Катька униженно просила мира. Молила его и клялась, что не виновата она, верной женой будет, хоть по пять раз на дню согласна зачинать ребенка, как с Лизой. И против Лизы супруга не возражает – живи, государь, как в гареме, только прости меня, несчастную…

Слезливое такое письмецо, чует кошка, чье мясо съела. А фрейлины не унялись – с похабными улыбочками пьяные дамочки осведомились, что с письмецами сделать.

Петр чисто по-русски отправил туда, куда русские обычно спьяну и посылают. Однако девицы не смутились, и свернутые фаллосами трубочки писем, сопровождаемые похотливыми стонами и ужимками, отправились по назначению. Петр охренел от неожиданности.

В дупель окривевшие Наташа и Клара трудились в поте лица, подбадривали друг дружку и обменивались «информацией».

Со двора донеслись крики:

– Да никак упарились, сердечные!

Петр пожалел о своей шутке с Нарциссом и велел дамам ложиться без него, не ждать. Сам же с нескрываемым облегчением вырвался из комнаты и, решив туда больше не возвращаться, быстро вышел на двор.

А там был тихий ужас – два голых казака отливали ведрами с ледяной водой бедолагу Нарцисса и двух бородачей. Вся троица скромно улеглась на досках и тихо постанывала. От сердца чуть отлегло – живы! И Петр вошел в предбанник – батальная картина, маслом с кляксами писана, прямо слово.