Победителей не судят

Удалось ли убедить? Раз эти самые французы, бельгийцы, лихтенштейнцы и голландцы пришли на избирательные участки и проголосовали «за» – наверное, удалось. Причем голосование (особенно во Франции) прошло весело, можно сказать, с огоньком. Люди пели, плясали, умеренно выпивали, потом шли голосовать и снова пели и плясали. И все, что для этого потребовалось – полугодовое бездействие буржуазной пропаганды. К тому же с приходом Красной Армии жить в ранее оккупированной немцами Европе стало легче и не в пример веселее.

А пока европейская промышленность, которой больше не надо больше в огромных количествах производить оружие, переходит на выпуск легковых и грузовых автомобилей, тракторов, плугов, сеялок и прочего сельхозинвентаря, который необходим, чтобы доделать недоделанное перед войной, завершить индустриализацию, в том числе и сельского хозяйства. Внутренний рынок СССР, вследствие незавершенности этого процесса, просто огромен, и допуск на него для европейских заводов является большим плюсом.

С другой стороны еще предстоит разобраться с причинами того, почему советская система хозяйствования, по скорости развития поначалу опережавшая капиталистический мир, потом, после его, Сталина, смерти, вдруг резко замедлилась, в итоге впав в стагнацию, которая закончилась крахом советского проекта. Прежде чем браться за советизацию европейской экономики, необходимо еще раз досконально разобраться в причинах краха советского проекта в мире потомков. Неверными или, по крайней мере, неполными могут оказаться даже очевидные ответы на этот вопрос – вроде непомерных военных расходов, которых на этот раз удастся избежать, или безумных экономических экспериментов Никитки, совершенно расстроивших хозяйственную жизнь, в результате которых вместо искомого социализма был построен госмонополизм, раскрашенный в яркие социалистические цвета.

В то, что главным врагом советской экономики был дорвавшийся до верховной власти Никитка, Сталину поверить было гораздо проще. Тот еще деятель, прохвост и путальник. Но все равно Сталин наглядно себе представлял мощь оставшейся после него экономической системы и обосновано сомневался в том, что ее возможно уничтожить хаотичным дерганьем за рычаги, на что Никитка только и был способен. Нет, тут нужен враг совершенно другого порядка – тот, который не только разбалансирует систему, но и всячески будет препятствовать встроенным в нее механизмам самовосстановления. Особенно насторожило то, что люди, занимавшиеся советской экономикой на закате СССР и практически приведшие к ее краху, не только не были за это как-то наказаны, но еще и заняли новые, достаточно высокие посты в руководстве экономикой и финансами в буржуазной России.