Двойной удар по невинности

Кровь горячил дикий, просто невообразимый коктейль эмоций. Я задыхалась от смеси страха и возбуждения, приправленных острым перцем осознания неправильности происходящего.

Исконно женская слабая натура нашептывала, что покориться мужчине – самая естественная вещь, которая только может произойти с девушкой. А другая, та, с которой я шла рука об руку всю свою сознательную жизнь, сейчас орала на меня матом и говорила, что не для того я добивалась всего в жизни сама, и не позволяла протянуть к себе грязные руки, чтобы сейчас дать какому-то немцу на кухне после нескольких дней знакомства, большую часть из которых я думала о том, какой же он педантичный мудила.

Клаус взял себя в руки раньше, чем я разобралась со внезапно проснувшимися альтер-эго, в простонародье именуемыми либидо и здравым смыслом.

По-прежнему прижимая меня к себе, он одним движением захлопнул посудомоечную машинку и проговорил:

– А вот теперь можно нажать кнопочку.

Я непонимающе уставилась в его темные глаза. Какие, к чертям, кнопки?! Он только что мне рассказывал, что в шаге от того, чтобы у нас все случилось прямо здесь, а теперь снова про посуду?!

Впрочем, пусть говорит… о чем угодно пусть говорит, лишь бы не действовал.

Техника за спиной зашумела, приступая к работе, а Клаус взял меня за руку и потянул к выходу из дома. Несколько шагов я прошла за ним по инерции, а после все же очнулась и спросила:

– Куда мы?

Вообще, хорошо хоть не в сторону кровати!

– Необходимо съездить в город, – спокойно ответил Клаус. – Тебе нужна новая одежда.

– Не нужна, – заупрямилась я, упираясь пятками в пол. – Я просто постираю ту, что есть, и…

Он неожиданно остановился, и я по инерции налетела на широкую спину арийца.

– Лена, – обманчиво мягко начал мужчина, медленно разворачиваясь ко мне, – для меня огромная загадка, почему ты вообще в этих джинсах рискнула выйти из комнаты. Но хочу сообщить, что если ты остаток вечера будешь вертеть перед моим носом своей симпатичной задницей в такой соблазнительной упаковке… я не железный и тем более не святой. Мы оба понимаем, чем все закончится. Потому, будь хорошей девочкой.

Стоит ли говорить, что после такого четкого обозначения плана я, как миленькая, пошла за ним к машине?! Разве что уже в салоне попыталась было заикнуться про забытые в доме деньги, но меня наградили таки-и-им взглядом, что проще было замолчать.

Мерседес мягко тронулся с места, а Клаус попросил:

– Дай мне, пожалуйста, из бардачка очки."

"Я послушно потянулась вперед и, достав требуемое, передала немцу. Он по-прежнему безукоризненно вежливо меня поблагодарил и, нацепив стеклышки на аристократический нос, обратил все свое внимание на дорогу.