По темной стороне

Правда, потемнело как-то неправильно. Будто бы не свет выключили, а медленно опустили занавес.

Окружившие нас сектанты возбужденно зашептались, и мне это что-то так не понравилось, так напугало… Короче, лучше бы они молча стояли. Потому что рука к амулету дернулась сама. Я ее не чувствовала, и амулета, зажатого в пальцах, тоже не чувствовала, но очень громко и крайне истерично рявкнула, кажется, даже вслух:

Лысый сбился с мысли, на мгновение заткнулся, сраженный всколыхнувшимся в душе ужасом при звуке знакомого имени, но быстро взял себя в руки и вернулся к вырезанию.

Перед глазами у меня прояснилось как раз в то мгновение, когда Раяр появился. Как всегда, внезапно и очень эффектно. Вырвался из всклубившейся тьмы, весь такой смертоносный и злой до чертиков, осмотрелся…

Я хищнику сначала очень обрадовалась, со всей щедростью вдарив по нему просто запредельной дозой счастья. Могла бы – зацеловала его прямо при всех, прямо в эту его страшную, потемневшую от злости рожу чмокнула бы.

Тут-то, совсем некстати, я и осознала, что он уж слишком злой, причем на всех без разбору. Даже на меня. Да так зол, что и моей радости не почувствовал, не смогла она пробиться сквозь стену его гнева.

Раяр сделал шаг к нам. Всего один шаг, но я прямо ощутила, как замечательно было бы оказаться подальше отсюда. Подозреваю, замершие в ужасе сектанты тоже об этом думали, но им было не сбежать, а у меня, кажется, имелся шанс.

По крайней мере, когда я подумала о том, что не хочу находиться так близко к впавшему в бешенство хейзару, перед глазами потемнело, а меня будто бы дернуло в сторону. Головой вперед.

Выскользнув из-под сектанта, я на одно короткое мгновение задохнулась, утонув во тьме, из которой меня резко вышвырнуло в нескольких метрах от нарисованного круга и ошалевших адептов, протащило немного по воздуху и с силой приложило о землю. Разодрав в кровь локоть и коленки, серьезно отбив бок и плечо, я прокатилась по инерции метра два и, вместо того, чтобы остаться лежать, подскочила. Меня будто бы подбросила в воздух и поставила на ноги неведомая сила.

Резко крутанувшись, я нервно, заполошно огляделась, истерично смаргивая с глаз наплывающую черную пелену. Заметила ошалевших сектантов и белого как мел Раяра, смотревшего сейчас исключительно на меня, и замерла.

В одно мгновение я оказалась метров на тридцать дальше от круга, в котором только что лежала, и, соответственно, от моего кошмара.

– Яна, – хрипло позвал он, и в его голосе мне чудилась… мольба?

И я бы отозвалась, честное слово, отозвалась бы, но не могла. Голос просто не слушался, и дыхание перехватило от невероятных, невозможных, просто непостижимых и таких волшебных ощущений.