По темной стороне

Периодически проходившие мимо сектанты строго велели:

Мы опасливо замолкали, но через некоторое время вновь возобновляли свой тревожный разговор. Нам было страшно и неуютно, и мы не могли молчать.

Потом сектантам просто надоело нас одергивать. Решив, что нет человека – нет разговоров, нас разделили.

Когда Селину уносили, она кричала, брыкалась, извивалась, пару раз заехала одному лысому затылком по носу, когда тот пытался ее поднять, другого покусала я, но ничего, кроме сдавленных ругательств, мы не добились. Бить нас не стали. Я, как сосуд Рассах, была неприкосновенна, а Сэл просто пообещали долгую мучительную смерть и утащили в неизвестном направлении.

Дальше русалок я ждала уже в мрачном нетерпении.

Час ждала. Второй ждала.

Руки, болевшие последние несколько часов, утратили всякую чувствительность, зато спина страшно ныла. Было даже такое чувство, будто позвонки медленно и мучительно перетираются в пыль под треск лопающихся спинных мышц.

Время для меня растянулось в одну длинную, мучительную вечность, в которую порывом робкой надежды ворвался неожиданный голодный клекот за кормой.

Сектантам не удалось-таки проскочить незамеченными. Даже на быстроходном корабле, даже в отсутствии Раяра морские ведьмы их настигли… нас настигли.

И меня это отчего-то очень радовало.

Я не думала о том, что меня могут съесть за компанию с сектантами, или о том, что где-то там, на корабле, сидит Селина, которой теперь угрожает опасность, просто радостно засмеялась, когда через борт, под ноги к мечущимся по палубе адептам, свалилась первая морская ведьма. Хвостом сбив с ног одного из сектантов, она бесстрашно прыгнула на другого и даже успела вгрызться ему в горло, до того как в ее спине, основательно оплавив плавник, появилась обугленная, тлеющая по краям дыра.

Но это еще не была победа. Если верить шуму за бортом, русалок было просто до неприличия много. Из-за высокой скорости, на которой шел корабль, не многим удавалось на него забраться, но тех, кому все же удалось, было вполне достаточно, чтобы спустя каких-то десять минут бегающие по палубе сектанты начали поскальзываться на кровавых лужах, спотыкаясь о трупы своих убитых и тела еще не выброшенных за борт русалок.

Огненный шар, страшно стрекоча, врезался в борт над моей головой, заставляя меня с визгом неловко пригнуться.

Одна из русалок, до этого с аппетитом хрустевшая косточками шейных позвонков какого-то сектанта, совсем рядом со мной, за стеной из трех бочек, оторвалась от своего занятия и резко выглянула из-за этой своеобразной перегородки, найдя меня взглядом черных жутких глаз. Зрачок в этой черноте мерно пульсировал белым светом, и это выглядело просто до одури жутко.

Она не стала обползать бочки, нет.