По следу кровавого доктора

Никольский собрал последние силы, вскочил, вырвал чеку, замахнулся так, что чуть не вывихнул плечо, и швырнул гранату низко над землей.

Это был правильный ход. Иначе лимонка упала бы с недолетом. Еще не истекли четыре секунды замедления. Граната коснулась земли, а дальше прыгала самостоятельно, по инерции. Словно блинчик, плоский камешек, пущенный по воде.

Это был воистину правильный бросок. Граната мощная, осколки разлетаются далеко. Павел рухнул плашмя, но все же ощутил упругую волну. На землю вдруг словно сошли сумерки, все стало матовым, нечетким.

Напрасно Мендель отказался от услуг опекуна. Тот уцелел, а молодому дарованию осколки раздробили руку. Павел видел, как она превратилась в кровавые лохмотья. Клаус ревел белугой, извивался, колотил ногами. Из того, что осталось от его руки, ручьем хлестала кровь.

Крепко сбитый охранник бросился к нему, поднял как пушинку, перекинул через плечо и шатко побежал к лесу.

Только не это! Второй гранаты у майора не было. Он опустился на колено, чтобы поднять автомат. Тяжелая голова клонилась к земле. Павел никак не мог прицелиться. Автомат выплюнул последние пули, которые ушли в белый свет.

Ильза Краузе вскинула «парабеллум». Она давила на спуск, но обойма была пуста. Ведьма отбросила пистолет и прыжками помчалась к лесу, до которого оставалось несколько шагов.

Все остальные немцы погибли.

Голова майора контрразведки СМЕРШ отказывалась мириться с поражением. Он шел через поляну на ватных ногах, вытащил пистолет из кобуры, даже попытался перейти на бег, но тут же едва не упал и понял, что ничего из этого не выйдет. Павел был прекрасной мишенью, но никто по нему не стрелял.

Его обогнал красноармеец, раненный в руку. Следом какими-то рывками шел Игорь Кобзарь. Он держался за кровоточащую голову и сильно шатался. Надрывался непечатной бранью Виталька Еремеев, скакал, опираясь на жердину, волочил за собой подвернутую ногу.

Много ли навоюешь с таким войском, когда и сам хорош? Майор по инерции куда-то рвался, вяло вставал после каждого падения. Он шел по лесу, хватаясь за деревья, едва не роняя пистолет. В ушах у него гудело.

Сначала Никольский шел по четкому следу. Эсэсовец тащил на себе раненого Менделя, из того лилась кровь. Потом эти пятна стали не столь отчетливыми, вскоре и вовсе пропали. Очевидно, солдат и Ильза наспех перевязали рану Клауса и заткнули ему глотку, чтобы не орал.

Майор не хотел сдаваться. Ведь этот упырь был где-то рядом! Павел брел наугад. Он присел под деревом, чтобы передохнуть, и погрузился в какое-то полубессознательное состояние.

Подмоги не было. Следы немцев потерялись.

«Этот вурдалак все равно далеко не уйдет, — уговаривал себя майор. — При нем один солдат и баба. Возможно, она знакома с медициной.