По следу кровавого доктора

Немцы приближались.

Майор поздно понял свою главную ошибку. Им надо было оставаться на опушке и бить в упор, когда фашисты выйдут из леса. Но кто же знал, что они двинутся именно сюда, а не отправятся прямым ходом в чащу!

Ждать дальше не имело смысла. Сейчас немцы пойдут мимо и наступят на голову.

Майор переглянулся с Виталием. Молодой офицер побледнел, сжался в пружину, мелко вибрировал. Карикатурная улыбка исказила его лицо.

— Поехали, командир? Мы готовы на все?

«Вот только все не готово, — подумал Никольский. — Но юноша прав — пора».

Майор кивнул.

Они из двух стволов сеяли разумное, доброе, вечное, косили тех немцев, которые шли в авангарде процессии. Били без пауз, приподнявшись на колени, потом, не сговариваясь, перекатились в разные стороны, стали палить, не видя мишеней.

«Раненый Мендель меня тоже устроит, — решил майор. — Даже мертвый. Пусть он лучше подохнет, чем сбежит!»

Лес взорвался. Валом взметнулась жухлая листва, посыпались сухие ветки с деревьев. Кричали люди в штатском, попавшие в ловушку. Несколько человек уже лежали, обливаясь кровью. Остальные пятились, стреляли из автоматов.

Справа тоже захлопали выстрелы. Это Булыгин и Кобзарь открыли огонь по флангу противника. Немцы метались, не знали, куда бежать. А тут еще у них в тылу воздух порвало совершенно ненужное, какое-то диковатое «ура!». Этот крик вылетал не то из двух, не то из трех глоток и сопровождался пальбой. Значит, остались на склоне живые солдаты. Теперь они кинулись исправлять свои ошибки.

Трещали и ходили ходуном заросли орешника. Туда отступили выжившие немцы. Ор стоял такой, словно ссорились сороки.

Оперативники перебегали, сжимали полукруг. Быстрее, пока враги не повалили в чащу!

Справа поднялись Булыгин и Кобзарь. Они бежали, пригнувшись, и кричали невидимым красноармейцам, чтобы те прекратили стрельбу. Здесь свои. Как бы не нарваться на огонь, который совершенно зря называется дружеским! Ситуация становилась щекотливой, повышался риск попасть в своих."

"А вот перед немцами такая проблема не стояла, Они откатывались за кустарник, прикрывали тех людей, которых должны были защищать.

— Вперед, сейчас уйдут! — приказал майор Еремееву. — Осторожно, голову береги, другую на складе не выдадут!

Они продвигались вперед, используя естественные укрытия. Несколько человек мелькали справа, прятались за деревьями, шли тем же курсом. Это были офицеры контрразведки. С ними двое или трое красноармейцев покойного Удальцова. Один из них, кажется, был ранен. Погоня шла охватом, заходила с юга, с востока.

Павла преследовала неуютная мысль:

«А ведь беглецов-то больше, чем нас, загонщиков! Немцы потеряли всего четверых».

Тела в бесхитростной крестьянской одежде были разбросаны по лесу.