По прозвищу Святой. Книга вторая

Наша задача — сопровождать «катюшки» [1] из сто тридцать второго бомбардировочного. Гудериан рвётся замкнуть котёл, постараемся ему помешать. Вылет, — он посмотрел на часы. — Через двадцать минут. Свободны.

Комбез, планшет, шлем, очки, лётные краги, парашют, компас. Плюс к этому пистолет ТТ запасная обойма к нему и выкидной нож со стопором в карманах комбеза. За последний спасибо механику Владлену и младшему лейтенанту Максимову, на чьей машине он летает. От него нож остался. Хороший нож, к слову. Крепкий, острый, надёжный. Достойная замена ножу из корабельного НАЗа, который лежит теперь в лесном схроне у села Лугины.

Даст бог, когда-нибудь заберу, подумал он. А не даст — и ладно, обойдёмся тем, что есть.

Что ещё? Трёхсотграммовая плитка шоколада во внутреннем кармане.

Семьсотпятидесятиграммовая алюминиевая фляга с водой в брезентовом чехле на ремне.

Не берут лётчики с собой воду? Он берёт. Вода — это такая вещь, что всегда может пригодиться.

— Потому что без воды и ни туды, и ни сюды [2], — пропел он негромко.

Готов? Готов.

Максим шагал к самолёту, поглядывал в чистое синее небо, уже начавшее по-осеннему менять цвет, и думал о том, что сегодня, тринадцатого сентября, исполняется ровно месяц, как он провалился во времени на сто пятьдесят четыре года назад."

"Во времени и пространстве, уточнил он сам для себя. Не будем забывать, что «Пионер Валя Котик» переместился к Земле из-за орбиты Юпитера, мгновенно покрыв расстояние в десятки миллионов километров. Так что нуль-перемещение удалось. Как удавалось оно «Вишенке-1» и «Вишенке-2» — автоматическим прототипам его корабля. Только «Вишенки» вернулись домой, а он… Тоже домой, но с разницей в сто пятьдесят четыре года. И что?

Привык, вот что главное.

Какой-то месяц, а он уже привык. Вжился. Ещё, пожалуй, не настолько, чтобы ощущать себя так, словно родился здесь и прожил всю жизнь (ощущать Николаем Святом, усмехнулся он про себя), но близко.

Только тонкая рубашка из поляризованного углерита, неизменно носимая им под формой, и друг-КИР напоминают о том, что он совсем из другого времени.

Ну и память, конечно.

Его собственная память. Она не даст забыть, сколько не вживайся. И это правильно. Человек всегда и при любых обстоятельствах должен помнить, кто он и откуда.

Возле самолёта уже ждал авиамеханик — младший сержант Владлен Сорокин.

— Как машина? — спросил Максим.

— В полном ажуре, товарищ младший лейтенант, — бодро отрапортовал механик.

— Отлично.

Максим уже привычно вскочил на крыло, опёрся руками о края кабины и одним ловким движением оказался в кресле. Пристегнулся.

Рычажки аккумулятора, генератора и рации — вверх, в положение «вкл.»

Пожарный кран слева в положение «открыто».

Расстопорить ручку заливного насоса справа и качнуть несколько раз топливо.