По прозвищу Святой. Книга вторая

— Хотите кое-что покажу, Евгений Сергеевич? — осведомился Максим.

— Что именно?

— Сейчас увидите. Скальпель есть? Могу использовать свой нож, но скальпель лучше.

— Изволь, — доктор Сергеев взял из шкафа с инструментами скальпель, протянул Максиму.

Максим принял скальпель и быстрым движением полоснул себя по левой ладони. Из глубокого пореза побежала кровь, закапала на пол.

— Это ещё что за шутки! — сердито воскликнул доктор.

— Спокойно, Евгений Сергеевич. Мне нужно ровно пять минут.

Максим сжал раненую руку в кулак, вошёл в сверхрежим, сосредоточился.

Боль как бы замедлилась, растянулась во времени. Внутренним взором он видел алую пульсирующую полосу, пересекающую ладонь, откуда шёл сигнал тревоги — боль.

Он даже не стал убирать боль, незачем, терпеть вполне можно. Сразу перешёл к заживлению. Послал мысленный приказ клеткам, перекрыл мелкие сосуды, затянул края раны…

Ещё сигнал. И ещё. И ещё. И ещё.

Человеческий организм способен на самые настоящие чудеса самоисцеления. Подобные случаи описаны в исторических хрониках и другой литературе, но даже врачи им не верят. Врачи этого времени, разумеется. Врачи конца двадцать первого века уже хорошо это знают. Знают и умеют пользоваться. И не только врачи. Например, он, Максим Седых, умеет.

Так, что там у нас? Кажется, всё.

Он разжал ладонь.

— Ватка найдётся?

Доктор молча плеснул в чистую чашку медицинского спирта, отщипнул кусок ваты:

— Позволь ладонь.

Максим протянул ему ладонь.

Доктор Сергеев, ватой, смоченной в спирту, стёр кровь.

На ладони белел едва заметный тонкий шрам.

— Невероятно, — пробормотал доктор.

— Уже завтра не останется вообще никаких следов, — сказал Максим.

Военврач третьего ранга Сергеев Евгений Сергеевич достал ещё две чашки, в одну плеснул спирта, в другую воды."

"— Это надо запить, — сообщил.

Они чокнулись, выпили.

Доктор запил спирт водой, протянул чашку Максиму.

Тот втянул носом воздух, улыбнулся и сказал:

— После первой не закусываю.

— Силён, — покачал головой Сергеев. — Но вторую не налью, много будет. Давай, рассказывай, как это у тебя получается. Если бы своими глазами не видел, ни за что бы не поверил.

— Да что рассказывать… — Максим пожал плечами. — Нечего особо и рассказывать. Это с детства у меня. Во-первых, и так любые порезы, синяки и ушибы на мне очень быстро заживают.

— А во-вторых? — спросил доктор, пристально глядя на Максима.

Максим видел, чувствовал, что Евгений Сергеевич не только замечательный врач, но и хороший, порядочный человек.На вид ему было лет пятьдесят пять.

Значит, родился примерно в тысяча восемьсот восемьдесят шестом году и получил образование ещё в царской России. Потом революция, гражданская война… Теперь, вот, Отечественная. И всё он пережил и остался человеком. Это дорогого стоит.