По прозвищу Святой. Книга вторая

Анны и Марийки не было дома — ушли с утра в соседнее село Кияшковское, куда Анну вызвали к заболевшей женщине, и до сих пор не вернулись.

Лопата нашлась у Анны в сарае.

Максим вернулся к телу, нашёл старый, вросший в землю валун, который приметил ещё в прошлые свои прогулки по лесу. Обкопал его со всех сторон так, чтобы можно было зацепить руками снизу.

— Макс, — встревожился КИР. — Ты что собрался делать? В этой каменюке не меньше двухсот кило веса! Ты ещё не до конца восстановился, я предупреждаю.

— Спасибо. Я его поднимать не собираюсь. Так, сдвину чуток. Потом на место поставлю.

— Ты неисправим, — грустно сказал КИР. — Как и все люди. Почему я, искусственный разум, понимаю, что можно делать, а что нельзя, а ты, человек, мой создатель, — нет?

— Философский вопрос, — ответил Максим. — Когда-нибудь побеседуем на эту тему. Но если вкратце, то человек потому и человек, что поступает иногда иррационально. Всё, помолчи.

Максим ухватился за нижний край валуна, перешёл в сверхрежим и медленно выворотил его из земли.

Вышел из сверхрежима.

Прислушался к себе.

Нормально.

— Ну вот, — сказал КИРу. — А ты боялся.

— Псих, — буркнул в ответ КИР. — Портос хренов.

— Нет, — сказал Максим. — Я всегда хотел быть Атосом. Но чаще получался д’Артаньян.

Он углубил выемку лопатой. Свалил в неё тело старосты, бросил туда же сломанное ружьё и патрон.

— Господи, прости грешную душу раба твоего Тараса, — пробормотал.

Перекрестился, забросал тело землёй, придавил сверху валуном, замаскировал место опавшими листьями и валежником.

Оглядел дело рук своих. Удовлетворённо кивнул. Взял лопату и пошёл назад. Пора было собираться в дорогу.

[1] Да пошёл ты на хер. Кто ты такой, чтобы я тебе отвечал? (укр.)

Глава восемнадцатая

Максим ушел рано утром тридцатого сентября.

— Завтра я ухожу, — сказал Анне накануне за ужином.

Анна окинула его внимательным взглядом.

— Закрой правый глаз, — приказала.

Максим подчинился.

— Сколько пальцев? — показала два пальца.

— Два.

— А сейчас? — показала четыре.

— Четыре. Ань, я всё вижу. Могу книгу на этом расстоянии прочитать, не то что пальцы сосчитать.

— А кости?

— Кости тоже срослись, — сказал Максим, наклоняя голову. — Можешь пощупать.

— И пощупаю, — она пересела ближе и ощупала его голову своими длинными чуткими и сильными пальцами.

— Да, думаю, ты готов, — сообщила. — Хотя это и выглядит чудом. Так быстро раны, какие были у тебя, не заживают.

— На мне заживают.

— Это я уже поняла. Что ж, иди. Может, и к лучшему. Соберу тебе еды в дорогу.

— Не надо, что ты, — возразил он. — Вам с Марийкой самим мало, я и так вас объел. Прокормлюсь как-нибудь.

— Поговори мне. Сказала соберу — значит, соберу. Ничего особенного не обещаю, но на первые несколько дней хватит. Хлеб, сало, лук, пшено — кашу сварить.