Назови меня по имени, или Укротить миллионера

Почему вы постоянно возвращались? Кто вас просил? Думаете, приятно было готовить для вас, подтирать за вами грязь, слышать ваш голос и помнить… — я осеклась, часто заморгала, едва не произнеся вслух о случае с отцом. — Вы мне противны, как и все ваше отродье!

— Сестренка, — заглянула в комнату Юля, — тебе нужна помощь?

Руки Ромы опустились. Лицо исказила гримаса презрения. Вот то чувство, которое я ожидала с самого начала!

— Издеваетесь? — едва не прорычал он, уже глядя на Юлю. — Сестра?!

От мужчины повеяло холодом. Я кожей ощутила переполняющие его чувства и поежилась, обхватив себя руками. Уже пожалела, что начала с ним разговаривать в подобном ключе, подумала даже выдохнуть, начать нормально, без препирательств. Но смысл? Остаться хорошими друзьями? Расстаться полюбовно, чтобы при встрече в супермаркете кивать в приветствии друг другу? Уверена, он даже не заметит меня. А если вдруг столкнется, то не узнает.

— Роман Георгиевич, я все объясню, — взяла оборону Юля. — Вика ни в чем не виновата, она даже не знает сути просьбы вашего отца. Он…

— Вышла из комнаты! — скомандовал мужчина, отчего сестра вздрогнула и тут же ретировалась.

Миллионер же окинул меня пренебрежительным взглядом, поморщился. Видно, больше той мягкости в голосе мне не услышать. И это хорошо! Хорошо ведь?

— Значит так, Виктория, — грозно заговорил Рома, словно имел надо мной власть и собрался распоряжаться не только моим телом, но и душой. — Даю тебе последний шанс. Надеюсь, ты понимаешь, что переборщила с выражениями, поэтому можешь присесть и начать рассказ с самого начала. А потом мы с тобой…

— Шанс на что? — усмехнулась я, перебив мужчину. Собрала последние крупицы решительности, отступила к шкафу, в полной мере поняв, на что способен этот человек, особенно под эмоциями. Ненароком ударит, а потом обвинит в этом Юлю. Ему ведь не привыкать. — Я уже все сказала.

— Учти, я за тобой бегать не буду.

— А мне разве надо? Своих собак хватает! Зачем рядом еще один кобель?!

Он смахнул со стола подставку для ручек. Те рассыпались по полу, некоторые залетели под кровать. Рома же сжал в воздухе кулак, словно представляя там мое горло, и вылетел из комнаты. Прикрикнул на Юлю, приказав следовать за ним. Производя много шума, оделся и громко хлопнул на прощание дверью.

— Вот так, — онемевшими губами произнесла я и опустилась на колени, чтобы трясущимися руками собрать разбросанные ручки.

Он ведь хотел правду…

Я дрожал. Черт его знает от чего. Ярость, боль, непонимание, растерянность — все смешалось. А может, дело в погоде, ведь невесть откуда поднялся ветер, мороз кусал кожу, а ноги словно закоченели.

— Роман Георгиевич, — пискнула Юля за спиной. А еще Цербером казалась.