По дороге могущества. Книга пятая: Лик Кальмуара.

Я неспешно и уверенно приближаюсь к своей судьбе, с каждым шагом изгоняя из бьющегося сердца слабость сомнений и подавляя шепот страха.

Сворачиваю за угол и направляюсь к сверкающему зеву входа. Величественный барабанный ритм становится всё сильнее и сильнее, пока, наконец, не заполняет собой всё моё естество, проникая в каждый крохотный уголок взбудороженного сознания.

И тогда я переступаю порог.

В исполинской пещере с дугообразными каменными сводами, у дальней, противоположной от входа стены, над чёрной горой висело поистине огромное, пульсирующее сердце, источающее кроваво-розовый свет, чем-то отдалённо напоминающий переливы прекрасного северного сияния.

Сердце… Горячее, обагрённое сиянием бьющееся сердце…

Завороженный невиданным зрелищем, я перевёл взгляд расширенных до упора глаз на уходящий к потолку ребристый, каменный столб, тянущийся ввысь прямо позади громыхающего органа, от которого в обе стороны отходили те самые дугообразные своды, вросшие в земную твердь.

Они похожи… на… рёбра?!

Моя нижняя челюсть изумлённо поползла вниз.

Это что же получается — Костяная Гора, похожая на гигантский череп, на самом деле таковым и является??!!

И вся эта гора, это… это исполинский костяк??

Я вновь устремил взор на непрестанно сжимающийся и разжимающийся кусок плоти.

Костяк, сердце которого всё ещё бьётся.

И тогда мою голову длинной, ледяной иглой пронзила ужасающая догадка.

Я отдалённо почувствовал, как мои когти вонзаются в правую ладонь, и тягучая, тёплая кровь сочится сквозь пальцы, тяжелыми каплями разбиваясь о пыльный пол пещеры, в существование которой невозможно было поверить, даже увидев её своими собственными глазами.

Это… останки Древнего?

И в этот момент в парализованное шоком сознание проникает лязг цепей.

Словно во сне я перевожу взгляд ниже, на огромную, блестящую чёрную гору, что почти касается своей неровной вершиной бьющегося сердца, и, не в силах сделать ни единого движения, наблюдаю за тем, как она оживает.

Вот с шелестом соскальзывает с вершины полотнище кожистого крыла; вот медленно поднимается усеянная длинными, костяными наростами голова, покоящаяся на длинной, могучей шее; раскручивается гибкий хвост, а мгновением позже, вонзая в пол громадные когти четырёх скованных цепями лап, Хранитель Костяной Горы, свернувшийся клубком под пульсирующим сердцем, выполз наружу и расправил крылья, что упёрлись в потолок и стены, так и не расправившись даже до половины.

Забыв о дыхании, я не отрываясь смотрел на покрытое блестящей чешуёй тело величественного чёрного дракона, обагрившего в оскале пасть, полную острейших, белоснежных зубов, и взирающего на меня с высоты своими неестественными, тёмно-зелёными глазами.