Плохие мальчики не влюбляются

Лишний вес у гимнастки — это всегда травмы. Впрочем, как и его дефицит. Гимнастика — это в принципе травмы.

— Смотреть не могу на тебя! — небрежный толчок кулаком в ягодицу.

— А на себя можешь? — не выдерживаю я. — Вкусная булка?

— У меня гормональный сбой. На нервной почве! — яростно. — А у тебя что?!

А у меня аменорея на фоне дефицита веса. Но ей плевать. Она даже рада, что я дольше буду в форме. Подумаешь, задержка развития. Цель оправдывает средства.

— Пошла вон! Спать!

Наконец-то.

Несет пластырь обратно. Незаметно кидаю ей в чай таблетку быстрорастворимого снотворного стыренного из ее ванной.

— Спокойной ночи.

— Телефон, — холодно требует она.

Оставляю на столе. Интернет — это поощрение. А я сегодня наказана за «визит» к Дагеру. По дороге к себе наверх вытягиваю случайную книгу из стеллажа. Мураками…

Спасибо тебе, дизайнер, за подходящую по цвету к нашему интерьеру обложку. Книги заказывались именно так. Падаю на кровать, открываю пролог.

Через двадцать минут слышу звук ключа в замочной скважине. Заперта. Выхожу на балкон. Смотрю в темноту.

За пределами моего маленького гимнастического мирка, я не знаю реальности. Я не понимаю, как там жить. Чем заниматься. Откуда брать деньги.

Изоляция превратила меня в динозавра.

Тренировки, соревнования, мама, ее амбиции, сука-тренер, люто ненавидящие тебя соперницы, культивируемая зависть, голод, боль, усталость, унижения — «ленивая, жирная, кривая, тупая корова, бездарь!».

Все остальное растворилось с момента моего поступления в «олимпийку».

Люблю ли я гимнастику? Ее не любит никто из тех, кто вкусил среду. Когда знаешь цену и изнанку этой эстетике.

Не люблю Но, увы, у меня кроме нее ничего больше нет.

Хватит! Переодеваюсь в черное.

Нужно попробовать выйти из моего мирка. И мой переезд обратно домой — это шанс. Дверь заперта — ерунда. Более цепкую обезьянку, чем я сложно найти. Я почти что ниндзя!

Открываю свою шкатулку, там парочка драгоценностей и отцовские Ролексы. Забираю их. Мне кажется, их проще продать.

Зашнуровываю кроссовки, надеваю капюшон. Спускаюсь по балкону вниз. На улице моросит. Пальцы соскальзывают с балюстрады. Повисаю на одной руке. Оттолкнувшись, прыгаю на газон. Свет в гостиной горит. Мама уснула прямо на диване перед плазмой.

Оглядываю дом. Это дом отца. Он давно бросил нас. Много лет живет где-то на Бали. Мы не общаемся. Но сумму на мое содержание отправляет исправно и ждет от мамы отчеты, что они идут на меня. Я даже не знаю сколько там. Карманных денег у меня нет. Это бы отняло мамину власть надо мной. А значит, исключено.

Магнитного ключа от ворот у меня нет тоже. Забор у нас монолитный и высокий. Даже если я выберусь, обратно уже не попаду.