Плохие мальчики не влюбляются

И только я протыкаю вилкой баклажан, как замечаю боковым зрением движение. Поворачиваюсь. Дина…

Обняв себя за плечи бредет по участку. Запинается, поймав равновесие, идет дальше.

Встаю…

Пока буду бегать одеваться, она слиняет. Распахиваю двери из столовой на улицу. Мы пользуемся ими только летом, когда завтракаем на террасе.

— Рафи? — удивленно.

— Я сейчас.

Выхожу на террасу. Перемахнув через перила, и следом через изгородь, догоняю Цареву, скрывшуюся в темноте за домом.

— Дин! — хватаю за локоть.

— Боже! — подпрыгивает она. — Дагер!

— Привет…

— Ты почему раздета? — оглядываю я ее тонкую кофту.

— А ты? — подозрительно смотрит между полами расстегнутой рубахи.

— И что ты тут делаешь?

— А ты?

— Специально бесишь?

Молча смотрим друг другу в глаза. Мокрые, замерзшие… Как магнитом тянет. Едва не подаюсь порыву спровоцировать опять поцелуй. Дыхание сбивается. Нам бы очень горячо было бы сейчас от этого поцелуя. Но Динка же дурочка, не желает этого понимать.

Ее взгляд скользит по мне вниз.

— Закаляешься? — скептически.

— Ага… С тебя пример беру.

Присаживается на железные ступеньки.

— Дина, зараза такая! — орет ее мать — Ну-ка быстро в дом, иначе дверь закрою!

Дождь усиливается.

— Не пойдешь?

Отрицательно качает головой.

— Позже.

— Реально закроет?

— Может. Но я по-другому зайду.

Оглядываю их дом.

— Как?

— У отца в комнате фрамуга сломана. Можно легко залезть, — пожимает плечами.

— Ты не в себе, что ли? А если ты навернешься? Второй этаж!

— Значит такова судьба! — раздраженно вздыхает она.

— Дина! — орет ее мать.

— У меня альтернативное предложение. Эксклюзивное. Пойдем ко мне в гости.

— Ты что? Нет.

— Да ладно! Ты уже там была, вообще-то.

— Черт… — закрывает руками лицо. — Стена у тебя классная.

— Была. Не хочешь покрасить? — ухмыляюсь я.

— Ты сам нарвался!

— Не буду спорить, — демократично соглашаюсь я. — Пойдем. Серафима тебя приглашает на ужин.

Ее живот урчит, подсказывая мне, что я на правильном пути. Желание кормить эту «военнопленную» достигает неконтролируемого уровня. Беру ее за руку. Настойчиво тяну.

— Я не пойду, Дагер! — шепчет она, упираясь. — Я мокрая… и вообще… поздно уже.

— Время детское. Силой унесу, Царева.

— Дина? — внезапно очень близко раздается голос ее маман.

Динка срывается с места, прячась за угол. Дергает меня следом.

— Вот же тварь какая? — шипит ее мать.

— Серафима Давидовна, добрый вечер! — кричит вышедшей на террасу Серафиме.

— Добрый вечер, Зоя Леонидовна.

— Вы случайно Дину не видели?

Мы пятимся вдоль дома и живой изгороди в сторону темноты. Их участок не освещен, в отличие от нашего.

Шепчемся, стоя в темноте.

— Дагер, ты весь в белом, — с досадой.

— Я же ангел, как ты хотела?

— Опять — спаситель? — скептически.