Плохие девочки не плачут. Книга 3

А чего я ждала?

Каждый мой шаг известен наперед. Каждый выдох и каждый вдох. Каждый ход. Все мысли и чувства. Все, все абсолютно.

Удивить нечем. Нечем и крыть.

Я ничего не умею.

Не могу.

Хотя…

Поднимаюсь, стараюсь держать спину прямо, подавляю желание обернуться. Закусив губу до крови, движусь вперед, плюю на жгучую боль в ногах.

Впрочем, спасибо чертовым туфлям. Отрезвляют.

Я замираю у выхода, намеренно долго поворачиваю ручку. Я все еще на что-то надеюсь. Только тщетно.

Фон Вейганд не бросается следом. Не останавливает. Не задерживает. Даже не дарит на прощание издевательскую реплику. Не смеется, не хмыкает.

Тут убийственно тихо.

Я ухожу.

Не оглядываюсь.

Что еще остается?

Послали — иди. Другие варианты давно закончились. Нет смысла унижаться, растекаться ковром у его ног. Не оценит, не одобрит, не поймет. Окатит презрением.

Хватит с меня на сегодня.

Он и так все понял. Что я на грани, что меня трясет и шатает, что я нарядилась как последняя шлюха на важное выступление. Ради него.

Интересно, а ради себя я способна на подвиги?

Подобрать бы уже сопли. Подвязать с рыданиями. Действовать бы с умом. Хотя бы играть, притворяться. Хотя бы имитировать.

Проклятье.

Папка.

Я забыла документы.

Возвращаюсь назад, пытаюсь не анализировать насколько тупо и по-идиотски это выглядит, отметаю доводы разума.

Взгляну на него еще раз.

Просто взгляну.

Раз.

И все.

Даже говорить ничего не стану. Молча заберу документы. Скроюсь без промедления. Пусть думает что угодно. Пусть насмехается.

Я изобрету оправдание. Найду аргументы. Обосную любое решение.

Ради дозы."

"Но это моя последняя сигарета.

Честное слово.

Серьезно.

Я толкаю дверь и замираю на пороге.

Bloody hell (Кровавый ад).

Или только милая прелюдия?

Фон Вейганд неподвижен. Никак не реагирует. Держит папку в руке, не глядя, протягивает мне. Он знает, что я вернусь. Он даже не сомневается. Восседает на границе света и тьмы, застывает точно высечен из камня. Ничего не говорит, но обдает льдом с ног до головы.

Я вздрагиваю, перевожу взгляд.

Обломки дерева у подножия кресла. Подлокотники уничтожены навечно. Человеческую жизнь разрушить еще легче.

Однажды он проломит мне череп. Или переломает ноги.

А я и тогда не очнусь.

Подхожу ближе, вплотную, забираю документы. Отчаянно надеюсь убраться отсюда как можно быстрее. Ни рискую дотронуться до его пальцев.

Но вдруг сердце дает перебой.

— Это моя сигарета? — роняю глухо.

Между твоих губ.

Чуть обуглена.

Не горит.

— Моя? — повторяю пораженно.

Фон Вейганд молча щелкает зажигалкой и затягивается той самой сигаретой, которую недавно отнял.

Его губы касаются моих.

В каком-то смысле.

И он явно намерен выкурить меня.

Жадно.

Желанно.

Дотла.

Безумно интимно.

Нет.

Просто — безумно.