Плохие девочки не плачут. Книга 3

Я не могу отделаться от мысли о том, что такими зубами легко разодрать глотку. Без шуток. По-настоящему.

Есть люди, от которых моментально ощущаешь опасность.

— Tell me (Скажите мне), — роняю тихо. — What is going on? (Что происходит?)

Этот взгляд как нож.

Я даже чувствую ледяную сталь.

Я чувствую как лезвие скользит по взмокшей коже.

Семейная черта. Передается по наследству. Не иначе.

Разная форма глаз. Да и цвет абсолютно разный. Ничего похожего. Но выражение одно и то же. Не перепутаешь.

— Alex is gone (Алекс исчез), — говорит Вальтер Валленберг.

— What do you mean? (Что вы имеете ввиду?) — надеюсь на неправильный перевод.

— I mean exactly what I’ve said (Именно то, что сказал), — отвечает спокойно. — Nobody knows where he is. Nobody can reach him (Никто не знает, где он. Никто не может с ним связаться).

— But you… you should know (Но вы… вы должны знать), — запинаюсь.

— Not more than the rest (Не больше остальных), — смотрит на меня и как будто сканирует насквозь.

— No (Нет), — нервно мотаю головой. — I don’t believe you (Я вам не верю).

— Andrew gave me no details (Андрей не предоставил мне никаких деталей), — произносит ровно. — I only know Alex was going to visit lord Morton and that could take a couple of days (Я знаю только то, что Алекс собирался посетить лорда Мортона, и это могло занять пару дней).

Забавно.

Мне никогда не было холодно.

По-настоящему — не было.

Как сейчас — не было.

И не будет.

— Что вы… что, — осекаюсь. — Что?!

Стакан с водой выскальзывает из моих рук. Раздается звон разбитого стекла. Осколки разлетаются в разные стороны. Но я не обращаю на это никакого внимания. Не придаю этому никакого значения.

Зажимаю рот ладонью. Тошнота подкатывает к горлу.

— Вы… вы серьезно… так спокойно, — заставляю себя перейти на английский: — And you are not worried? Not at all? (И вы не волнуетесь? Совсем нет?)

— Even if I am (Даже если волнуюсь), — хмыкает. — What will it change? (Что это поменяет)?

— Sorry I don’t understand (Извините, я не понимаю), — бормочу сдавленно. — We should do something. You should do (Мы должны что-нибудь сделать. Вы должны сделать).

— What? (Что)? — спрашивает с усмешкой.

— Something (Что-нибудь), — повторяю с нажимом, истерично выдаю: — Anything (Что угодно)!

Абонент вне зоны доступа. Вне сети. Никакой возможности выйти на связь. Как же я раньше не догадалась. Как?!

Реакция Андрея. Подозрительное молчание. Тревога. Волнение. Все один к одному.

Идиотка.

Я ослепла.

Оглохла.

Я ничего не соображала.

Ничего.

Впрочем, как всегда.

Привычно.

Не ново.

Я поднимаюсь так резко, что стул отлетает с грохотом.

— He is at the island (Он на острове), — говорю и не узнаю свой собственный голос. — At that island (На том острове).

Бросаюсь к Валленбергу, хватаю его за пиджак.

— You should release him (Вы обязаны освободить его), — шепчу сбивчиво, кричу: — You must (Вы должны)!

Барон улыбается.

И убивает меня.

Режет.

Без оружия.

Хладнокровно.

— Nein (Нет), — чеканит в ответ. — Nie wieder (Никогда).