Плохие девочки не плачут. Книга 3

Тянусь за приборами, пытаюсь скрыть замешательство.

Улыбайся.

Шире. Еще. Еще, еще. Да. Приблизительно вот так вот. Пусть улыбка приклеится к твоим губам. Намертво.

Улыбайся.

Как на сцене. Под прицелом кинокамер. Под палящими софитами. Как будто гром пока не грянул. Как будто веревка затягивается. Но не вокруг твоего горла. И табурет выбивают. Да только не из-под твоих ног.

Улыбайся.

И сглатывать не забывай.

Давай. Вперед. Без вариантов.

Где наша не пропадала?

Везде."

"Пропадала. И попадала. Обтекала. По кускам себя собирала. По черепкам. От пола себя отскребала и находила силы на очередной последний бой. Всякий раз. Заново. С чистой страницы. Как впервой.

Мы еще поберемся. Потягаемся. Мы сразимся. Даже если кажется, что по венам не течет кровь. Даже если сердце дает судорожный перебой.

Hasta la vista, baby (До свидания, детка).

Aloha, bitches.

Прощай.

И привет.

Эй, слышите?

Я не сдаюсь. Перебьетесь. Рано отплясывать джигу на моих костях. И один в поле воин, когда выхода нет. Есть одно простое слово — воля. Поверьте. И проверьте. На мою смерть придется продавать билеты. Много лет.

— Thank you (Благодарю), — широко усмехается Вальтер Валленберг. — That’s the best compliment (Это самый лучший комплимент),

И ощущение такое, точно отовсюду скалятся волчьи пасти.

— I’ve said nothing (Я ничего не сказала), — роняю в ответ.

— Your mouth is silent but your eyes are not (Твой рот молчит, но не твои глаза), — резонно замечает он.

— I don’t… understand (Я не… понимаю), — выдавливаю с трудом.

Пресно.

Предсказуемо.

До жути банально.

Что?

Все.

Все кроме него.

Все мои слова. Все реакции.

— You’re so scared (Ты так испугана), — продолжает барон. — You tremble… so funny (Ты дрожишь… так забавно).

— I’m not… (Я не…) — бормочу, почти лишаясь голоса.

Осекаюсь. Затыкаюсь. Теряюсь в догадках.

Что же именно я «не»?

Наверное, стоит придумать что-нибудь умное. Поразить, впечатлить, оставить приятное впечатление. Понравится, втереться в доверие, завоевать союзника. Хотя бы задобрить. Привлечь на свою сторону хоть немного.

Великолепный план. Просто оху*нный, если я правильно поняла. Надежный, бл*ть, как швейцарские часы.

Дело остается за малым. Разлепить губы. Выдавить из себя креатив.

— Your fear is the best compliment (Твой страх — самый лучший комплимент), — подводит черту Валленберг. — That’s what I’ve meant (Вот что я имел ввиду).

Мне чудится рычание зверя.

Чудится.

Верно?

— Try (Попробуй), — хрипло произносит он. — Don’t resist (Не сопротивляйся).

Супер.

Чем больше времени провожу в компании с ним, тем больше причин нахожу для сердечного приступа. Каждая секунда дарит новый повод. Снова и снова.

Я делаю надрез. Осторожно. Пальцы дрожат. Пот стекает по спине. Обжигает кожу. А в ушах гремят церковные колокола. Отпевают. Как бы. Я режу чертов блин. Казалось бы. Но ощущение такое будто я хирург, который держит человека в миллиметре от смерти.