Плохие девочки не плачут. Книга 3

Вообще, на грани тут только я. Причем вполне закономерно.

Правда же, да?

— А… ага, — разом выдаю свое сверхблагородное происхождение, краснею и бледнею, демонстрирую богатую палитру оттенков на искаженном судорогой лице.

Бьюсь об заклад. Александру Македонскому было проще завоевать мир, нежели мне сейчас совладать с куском блина.

Проклятье. Что творится. На протяжении долгих лет еда оставалась тем единственным, с чем у меня никогда не возникало проблем.

Воистину. Беда пришла откуда не ждали.

— Бля, — выдыхаю нервно и вмиг прикусываю язык. — Блин.

Я хотела сказать именно «блин».

Честно.

Да.

Поспешно отправляю в рот отрезанный кусок. Маскирую смущение. Как могу. Жую и сглатываю. Старательно соблюдаю правила приличия.

Выругаться матом. Гениально. Прекрасный способ пробить лед. Или дно? Днище. Тотальное. Радует одно — хуже некуда. Ниже не упасть. Даже пытаться бесполезно. Впрочем, талантливый человек талантлив во всем.

— Well, I know you don’t like me at all (Ну, я знаю, что совсем вам не нравлюсь), — заявляю прямо. — But I like your pancakes (Но мне нравятся ваши блинчики).

Все-таки получилось. Бью собственный рекорд. Умудряюсь закопаться еще глубже, достигаю апогея тупости. Комплимент блинам. Отличная идея, не так ли?

— You’re wrong (Ты неправа), — холодно говорит Валленберг. — I like you a lot (Ты мне очень нравишься).

Закашливаюсь.

Не верю ему. Не верю ни единому слову.

Бредово. Нереально. Слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Он подает мне стакан воды.

И от этого становится еще более жутко.

— I am here to help (Я здесь, чтобы помочь), — продолжает ровно.

Кому. Зачем. С какой такой радости.

Хочется расслабиться. Перевести дыхание. Хочется, а не получается.

Кто гладко стелет, тот однажды свернет твою шею.

— He is a good servant (Он хороший слуга), — вдруг прибавляет Валленберг, окончательно сбивая меня с толку.

— Who? (Кто?) — спрашиваю на автомате.

— That guy (Тот парень), — бросает неопределенно, сдвигает брови, хмурится так, будто пытается что-то вспомнить. — I guess his name’s Andrew. He asked me to arrive (Полагаю, его зовут Андрей. Он попросил меня приехать).

WTF?

Ой, извините.

What the f*ck?!

Да, именно так.

Что?! Какого хрена?

Хм, опять не слишком красиво. Грубо. Неженственно. Ладно. Я попытаюсь искупить грехи.

Какого х*я?

Бл*дь.

— You look surprised (Выглядишь удивленной), — резонно замечает Валленберг.

— I am surprised (Я удивлена), — подтверждаю и без того очевидный факт.

— So you know nothing? (Так ты ничего не знаешь?) — спрашивает вкрадчиво.

— About what? (О чем?) — искренне недоумеваю.

Он улыбается.

Хищно.

Широко.

Обалдеть."

"Какие зубы. Как у акулы. Наверное, ненастоящие. Вставные. Такие крепкие и ровные, прямо идеальные. Хотя оттенок натуральный, чуть желтоватый, совсем не смахивает на выбеленную металлокерамику. Или так задумано?

Я стараюсь отвлечься. Очень. Только не выходит.