Плохие девочки не плачут. Книга 3

Первые слёзы. Первый шаг. Первые грёзы. Отсюда берут начало грандиозные авантюры.

Вот здесь раньше стоял манеж, из которого я высовывала зад и писала на пол, чтобы не лежать в мокром. Ходить не умела, но уже старалась выбраться из дерьма.

Эх, где былая смышлёность? С годами неотвратимо тупею. Вляпываюсь всё чаще и всё крупнее.

Столько трогательных воспоминаний, не сосчитать.

Здесь я допрыгалась до трещины в левой руке, пробуя повторить акробатические трюки прославленной Зены. Здесь обматывалась махровым полотенцем и воображала себя стервозной Алексис из сериала «Династия». Здесь билась в истерике от неразделённых чувств. Здесь прилежно зубрила скучные конспекты наизусть.

Здесь прошла вся моя беззаботная жизнь.

Мысль обрывается. Слишком много усталости. Уровень зашкаливает. Фата выскальзывает из онемевших пальцев, невесомым облаком оседает на пол.

Ступаю вперёд, к окну, неспешно бреду по призрачной дороге, сотканной из света уличных фонарей. Замираю у кресла. Кладу ладони на спинку, слегка поглаживаю кожаную поверхность.

Папа ненавидит этот гарнитур. Раритет, почти из музея, достался в наследство. Предметы мебели выглядят круто и презентабельно, однако перемещать их по квартире тяжкий труд. Даже двинуть не выйдет.

Странно. Разве утром кресло не стояло иначе? Будто кто-то повернул.

Здравствуй, белочка.

Пора кодироваться.

Вздыхаю, пытаюсь изгнать щемящую тоску. Вглядываюсь в ночь, расчерченную неоновым огнём, стараюсь отыскать знакомый профиль, подсвеченный игрой теней. Уловив мираж, плотно закрываю глаза.

Задержать видение, загадать желание.

Любой ценой.

Есть вещи покрепче текилы, есть вещи, перебивающие любую анестезию.

Бог мой.

Хочу рухнуть к его ногам, хотя я и так уже там.

Хочу пасть ниц и ползти, тереться щекой о его высокие чёрные сапоги. Хочу ощущать себя неизлечимо больной.

Опять. Снова. Всегда.

Аминь.

Пламя охватывает заледеневшие запястья. По телу проходит разряд электрического тока. Алкоголь вмиг выветривается, горечь смывает обжигающая волна."

"Не успеваю ничего сообразить. Лишь дёргаюсь, пробую освободиться из плена. Только тщетно.

Хватка усиливается, вырывая глухой стон из груди.

— Hast du mich vermisst? (Скучала по мне?) — вкрадчиво спрашивает фон Вейганд, клеймит шею раскалённым дыханием. — Dein Herz schlägt so schnell. Hab keine Angst, bin ich noch da. (Твоё сердце так быстро бьётся. Не бойся, я ещё рядом.)

Прижимается сзади. Поглощает меня. Окунает во мрак, обнажает бездну внутри, оголяет до самой сути. Сдирает кожу. И мясо. Слой за слоем. Вынуждает содрогаться. От боли.

Нет.

Не верю.

Не может быть.

Ох, бл*ть.

Pardon my fucking French. (Простите мой гребаный французский.)

Колючий мороз ударяет по глазам, срывает слёзы с нервно трепещущих ресниц. Холод обдаёт лёгкие, становится трудно дышать.