Плохие девочки не плачут. Книга 3

Разочарованно всхлипываю, требую логического завершения, беззвучно протестую против вопиющего беспредела.

Фон Вейганд отстраняется и коршуном нависает надо мной.

— Я должен сообщить важную новость, — произносит холодно, припечатывает мрачным взглядом и спрашивает: — Сказать сейчас или отложим на после?

Покрываюсь морозным инеем.

Возбуждение вмиг выветривается, пьянящая эйфория стремительно покидает тело, а на экстаз резко становится наплевать.

— Говори, — бросаю сдавленно.

Он вздыхает, удручённо качает головой, окончательно ввергая меня в пучину дичайшего ужаса.

Спешно перебираю вероятные варианты признаний.

Таки не рассчитал силы и порешил Леонида? Случайно прикончил Машу? Ещё кого-то зацепил? Всех вместе взятых угробил?

— Ну, говори же, — хватаю его за плечи, невольно царапаю ногтями. — Пожалуйста, объясни, в чём дело.

Молчит.

Склоняется ниже, трётся бородой о мою шею."

"— Дело в том, что… — осекается, медлит и, наконец, шепчет на ухо: — Ты действительно очень красивая и вкусная.

Мозг зависает.

Нужна перезагрузка системы.

Некоторое время перевариваю фразу. Отвергаю очевидную информацию, отказываюсь верить своим ушам. Снова перевариваю, снова отказываюсь.

Извилины плавятся, нейроны искрят.

Стоп.

Минуточку.

Он издевается?

Издевается?!

Пальцы машинально сжимаются в кулаки, ярость срывает башню.

Уже ничего не анализирую.

Взрываюсь.

— Долбанутый ублюдок, — выпаливаю сердито, осыпаю широкую грудь хаотичными ударами. — Гад. Скотина. Сволочь.

Он хохочет, явно наслаждается происходящим.

Без труда пленяет мои запястья, разводит в стороны, точно распинает. Прижимает к кровати. Не сильно. Слегка. Наглядно показывает, кто здесь главный.

— Очень красивая, очень, — обжигает прерывистым дыханием. — Неужели не знаешь? Никогда себя не рассматривала?

— Нет, — отвечаю с возмущением.

— Могу дать зеркальце, — иронично посмеивается.

— Какое на хр*н зеркальце? — вопрошаю сердито, тщетно стараюсь лягнуть противника ногой.

— Крохотное, — медленно обводит языком мочку уха, вынуждает застонать, будто играючи, покусывает. — Совсем как ты.

Разозлиться не получается. Обидеться тоже.

Гнев сменяется на милость.

Рефлекторно. Без объяснения причин. Помимо воли.

— Ненавижу, — лгу и не краснею, вредничаю чисто для проформы. — Что за дебильные подколы?

— Нужно хоть раз посмотреть, — елейным тоном заявляет фон Вейганд. — Удивительное зрелище. Безумно аппетитное.

Вот как он умудряется.

Сбивает с ног и бьёт под дых, вгоняет нож до упора.

Трахает словами.

— Хватит, — бормочу чуть слышно. — Прекрати.

— Такая аккуратная, будто выточенная, — неумолимо продолжает. — Нежная, влажная, шелковистая.

Вдруг отпускает мои руки.

Земная цепь рвётся.

Звено за звеном.

С утробным звоном.

Прямо на пол.