Плохие девочки не плачут. Книга 3

Оригинальным образом.

Палач не в силах скрыть дрожь.

Удивлён хамским поведением. Сражается с желанием придушить. Изобретает куда более изощрённую казнь.

Ух, скорее бы.

Я только «за».

Действую осторожно.

Тут смолить в затяг не принято.

Не хилая папироска, вещь элитная. Нужно получать удовольствие от аромата, ловить мириады вкусовых оттенков. Кайфовать с умом.

Однако теория даёт сбой.

Терпкий дым вероломно проникает в лёгкие, противно скребёт нёбо, почти принуждает закашляться. От эпического позора спасает только невероятное усилие воли.

Закрываю глаза, чтобы скрыть подступившие слёзы. С облегчением выдыхаю. Нервно сглатываю, пробую беззвучно прочистить горло. Кажется, справляюсь.

Не провал, хоть и близко.

Сигареты лучше.

Проще и понятнее, особенно если с ментолом, прикольно холодят, оставляют приятное послевкусие.

А такие VIP-творения на любителя.

Экзотический микс древесины, кофе и какао. Тягучий и крепкий, оставляет на языке вязкую горечь.

Но мы же не соглашаемся на примитив. Настойчиво требуем эксклюзив. Ищем трудности и преодолеваем. Создаём проблемы, потом решаем. Упорно нарываемся на приключения.

Даже если это убивает.

Чуть отстраняюсь от сигары и намереваюсь прильнуть вновь.

Признаю. Я зависима. Не отпираюсь, не отрицаю. Я подсажена на иглу и сгораю заживо. Забываю бояться, смеюсь и погибаю."

"Я хочу вдохнуть его. Всего. Полной грудью. Хочу впустить внутрь. Прямо по венам. В плоть и в кровь. Хочу отдаться так, как никто и никогда не отдавался.

Я ненормальная.

Сама лезу в петлю, сама бросаюсь на рожон, сама забираюсь на каменный алтарь для жертвоприношения.

Чокнутая. Безумная. Одержимая.

Желаю опять затянуться, впустить горячий едкий дым в лёгкие, наполниться им до отказа, насквозь пропитаться ядом.

Но у фон Вейганда другие планы.

Он небрежно проводит пальцами по щеке, задерживается на подбородке, чуть сжимает, вынуждая запрокинуть голову назад.

Теперь настаёт мой черёд вздрагивать.

Сигара тлеет совсем рядом, в опасной близости. Стоит лишь немного отклониться от намеченного курса и на коже расцветёт уродливый шрам.

Трепещу не от ужаса, а от возбуждения.

— Откуда это в тебе? — хриплый голос разрезает звенящую в ушах тишину.

Плавлюсь, словно воск под напором огня, принимаю любой облик, словно глина в руках умелого мастера.

Выгибаюсь, когда болезненно-сладкий спазм сводит низ живота.

Замираю в ожидании продолжения.

— Откуда? — повторяет экзекутор с обманчивой мягкостью, пристально изучает, вглядывается в подёрнутые шальной дымкой глаза.

Суть вопроса кажется сплошной загадкой, до смысла невозможно докопаться.

Едва разлепив губы, робко выдаю:

— Что?

Никакого ответа.

Точнее — никаких слов.

Фон Вейганд неистовым поцелуем впивается в мои призывно распахнутые уста.