Плохие девочки не плачут. Книга 3

Задыхаюсь от собственной наглости.

— Уже научена, — медленно произносит фон Вейганд, мрачно ухмыляется: — За один твой взгляд я готов убивать.

Замираю, напрочь позабыв о шальных провокациях.

Становится жутко.

Зябко и душно.

Липкая паутина оплетает тело, металлические крючья ворочаются внутри.

Так бывает, когда прыгаешь с большой высоты. А внизу не ласковые волны океана, внизу острых скал зубцы.

Отступать не имею права.

Никакой слабости.

Никогда и ни за что.

Раунд не завершён.

Ещё поборемся, ещё зажжём."

"Прекращаю забавляться, однако руку не отпускаю. Сжимаю сильнее, не собираюсь никому отдавать.

Моё.

Только моё.

— Пускай живут, — бросаю насмешливо, стараюсь обратить пугающее признание в шутку.

Хотя отлично понимаю суть.

Понторезов здесь нет, ставки серьёзные. Любого человека найдут и доставят в лучшем виде. Целиком или по частям.

Стоит лишь заказать.

— Существуют дела поважнее, — соблазнительно улыбаюсь, мило интересуюсь: — Намёк улавливаешь?

Приподнимаюсь, льну к груди, игриво толкаю плечом.

— Уточни, — вкрадчиво заявляет он, сухо любопытствует: — Чем намереваешься заняться?

Выдерживаю паузу, пытаюсь придумать приличный ответ.

Эх, бесполезно.

Была не была.

— Намереваюсь отсосать, — выпаливаю на одном дыхании, нервно закашливаюсь и строго прибавляю: — По высшему разряду.

Н-да.

Не такой реакции я ожидала, излагая сокровенные фантазии и выворачивая душу наизнанку.

Фон Вейганд заходится в припадке безумного хохота.

Отстраняется, укладывается на спину и продолжает дико ржать.

Бесчувственный чурбан.

Мужлан неотёсанный.

Хам. Урод. Подонок.

У меня оскорбления заканчиваются, воображения не хватает всякий раз изобретать новые колкости.

Пожалей, имей совесть.

— Неужели всё настолько паршиво? — спрашиваю обиженно. — Это же не квантовая механика. Освоить можно.

Заворачиваюсь в изорванную простынь, целомудренно прикрываю наготу.

— Подвязывай издеваться, — замечаю сурово, насупившись, добавляю: — Нечего развивать во мне комплекс неполноценности.

Игнорирует.

Надрывается от смеха.

Жестоко глумится.

Его глаза блестят, а щёки раскраснелись.

Феноменально, Подольская.

Далеко не каждый способен довести такого мужчину до слёз. Опустим подробности, насладимся уникальной картиной.

Рыдающий миллиардер достоин занесения в книгу рекордов.

— Что ты, вообще, понимаешь в минете? — угрожающе щурюсь, поджимаю губы. — Нашёлся профессиональный критик.

Тормоза срывает.

Вхожу в раж.

— Тут неповторимый стиль, неординарная композиция и гениальный подход, мастерство достойное поклонения, — сообщаю пафосно, для пущей убедительности вскидываю руку вверх и торжественно заключаю: — Я автор, я так вижу. Не жмись, скорее давай корону, «Оскар» и Нобелевскую премию.