Плохие девочки не плачут. Книга 3

Фон Вейганд посмеивается.

— Заказывай, — следует подарок с барского плеча. — Исполню.

Глава 15.3

Слишком скучно. Никакого сопротивления. Подобная капитуляция рубит спортивный интерес на корню.

— Позже, — говорю, насупившись.

Придётся поменять тактику. Нельзя допускать тягостного однообразия.

— Давай начистоту, откровенно, без утайки, — мастерски усыпляю бдительность, гениально подсекаю: — Твоё любимое блюдо?

Начнём с примитива, пускай расслабится. Чем безобиднее стартовый вопрос, тем сильнее брешь в дальнейшей обороне. Для затравки спрашиваем всякую чепуху, а потом пускаем в ход серьёзные темы.

Но соперник не дремлет, готовит очередную подставу. Выбивает дыхание из лёгких одним коротким:

— Ты.

Замираю, не способна шелохнуться.

— Что? — выдавливаю чуть слышно.

— Ты, — охотно повторяет, улыбается.

— П-прости? — с трудом ворочаю языком.

— Ты, Лора, — подтверждает снова. — Ты моё любимое блюдо.

Таким тоном детям втолковывают азбуку.

— Хм, в этом смысле, — судорожно сглатываю, развиваю догадку: — Нравится издеваться, расставлять силки на живца, загонять в ловушку.

— В прямом смысле, — произносит без тени веселья, абсолютно серьёзно.

— Как? — упорно отказываюсь понимать.

— Очень вкусная, — нарочито растягивает слова. — Лучше любого десерта.

— Я не… я…

В горле противно скребёт, губы едва шевелятся. Моментально теряю дар речи. Позорно замолкаю.

— Очень красивая, — продолжает спокойно, вкрадчиво прибавляет: — Там.

Вжимаюсь в кресло. Лихорадочно стараюсь придумать достойный ответ. Тщетно пытаюсь постебаться, поюморить в своей обычной манере. Напрасно пробую рассмеяться. Звук получается фальшивым и пугающим.

— Только там? — бросаю нервно.

Фон Вейганд остаётся убийственно невозмутимым.

— Везде, — замечает ровно. — Но там — особенно.

Тянусь за бутылкой.

Воды, а не текилы.

К сожалению.

— Каждая женщина выглядит по-разному, — произносит с расстановкой. — Не каждую хочется рассмотреть.

Хорошо, что не успела выпить.

Точно бы поперхнулась.

— Некоторые достаточно привлекательные, — рассуждает с видом философа. — А некоторые неприятные и даже отталкивающие.

Стоп, снято.

Моё терпение гибнет окончательно.

— Позволь поинтересоваться, — роняю вежливо, не дожидаясь разрешения, бросаюсь в атаку: — Это действительно о вагинах? Не метафора? Не подтекст? Не завуалированное признание? Реально о вагинах? Типа иногда встречаются милые и симпатичные, хотя существует полным-полно гадких и омерзительных?

Отлично.

Отсюда поподробнее.

— Какова статистика? — любопытствую яростно. — Предлагаю подбить данные. Сколько экземпляров оценил? Гребаный эстет. Сколько попробовал на вкус? Гурман хр*нов. Ну, хватит. Не томи. Похвастайся. Сколько их было?

Меня трясёт.

Зуб на зуб не попадает.