Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Хочу поставить на колени и вы*бать, — бросает фон Вейганд, оплетая измученный разум нитями колючей проволоки. — Сначала спереди, потом сзади. Во всех позах. Разложить и драть. Как последнюю бл*дь.

Рычание зверя отдаётся болезненно-сладостной вибрацией в каждом позвонке, вынуждает застыть у самого края, растягивает пытку, заставляет раствориться в токсичном безумии.

— Хочу трахать долго и размеренно, пока не взмолишься о пощаде, — эти фразы врезаются будто кинжалы. — Пока не проклянёшь меня, не забьешься в конвульсиях, не захрипишь.

Тьма вспарывает по живому, продирает изнутри, пробирает до дрожи, прокладывает путь, пронизывая насквозь.

— Пока не сдохнешь, — удар наотмашь.

Реальность замерзает и покрывается трещинами, раскалывается на части, распадается на хаотичные кадры прошлого, будущего и настоящего. Напряжение зашкаливает. Плёнка охвачена пламенем. Миллиметр за миллиметром сгорает прямо в кинопроекторе.

— Подо мной, — выстрел в упор.

И разбиваюсь.

Я разбиваюсь."

"Снова и снова. Ещё и ещё. Ярче и жёстче. На тысячу колких осколков, щедро окроплённых алым.

Ослеплённая чувствами, теряю ориентацию в пространстве. Растекаюсь кроваво-красной лужицей, грязным узором расцветаю на девственно-чистой поверхности ванной. Замираю и содрогаюсь. Падаю.

Падаю. Падаю. Падаю.

Презираемая и обожаемая. Ненавидимая и почитаемая. Развратница с белоснежными крыльями. Блудница в невинном обличье.

Погружаюсь в адскую бездну, поднимаюсь до райских небес. Неизбежно возрождаюсь, чтобы неизбежно умереть.

— Неплохо, — хвалит фон Вейганд, набрасывает на мои плечи пушистый халат. — Даже напрягаться не пришлось.

Он относит меня обратно в спальню, укладывает на кровать.

— Гребаный извращенец, — шепчу устало.

— Серьёзно? — он смеётся. — Ты кончила, услышав вполне заурядную фантазию. В тебе был мой палец. Даже не член.

— Супер, — обиженно поджимаю губы.

— Ни единого движения, — уточняет мягко. — Ты самостоятельно достигла разрядки.

— Угораздило же влюбиться в психопата, — театрально закатываю глаза.

— Да, — соглашается насмешливо, перебирает влажные пряди моих волос. — Это ты действительно зря.

Что поделать?

Love sucks. (Любовь сосёт.) True Love swallows. (Настоящая любовь глотает.) Причём по ходу проглатывает абсолютно всё. Любую обиду, любое унижение. Предел не обозначен.

Глава 15.2

— Кстати, тренируй внутренние мышцы, — небрежно роняет фон Вейганд. — Мне нравится, как они сокращаются вокруг члена.

— Ты о чём? — спрашиваю устало, дымка наслаждения до сих пор окутывает разум, расслабляет и притупляет реакцию.

— Люблю, когда женщины умело ими пользуются, — поясняет вкрадчиво.

— Какие на хрен женщины?! — моментально прихожу в сознание.

— Непередаваемое ощущение, — мечтательно цокает языком, игнорирует мой вопрос.