Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Мои люди ведут наблюдение, изучают подозрительных посетителей дома. Существует список тех, с кем они беседовали.

Дерьмовый прокол.

— С твоим шпионом точно беседовали, — подводит итог. — Его будет легко найти.

Леониду п*здец.

Ну, ладно.

Нечего переживать по пустякам. Парень много косячил и заслужил любую расправу.

Совесть? Сбегаю на рынок, продам бедняжку. Ни капли не раскаиваюсь, глаз у меня не дергается, под ребрами не скребет.

— Расслабься, — настоятельно рекомендую фон Вейганду сбавить обороты, пускаясь в дебри бесполезного блефа: — Мне никто не помогал, ни одна скотина. Но Гай Мортон — отличный вариант! Воспользуюсь им. Позвоню несостоявшемуся любовнику, пусть выручит по старой памяти. Вдруг парниша в курсе папочкиных дел? Вдруг поведает о мифическом острове?

— Валяй, продолжай расследование, — с легкостью уступает, заверяет мрачно: — Я обязуюсь подготовить подземелья к твоему возвращению. Куплю несколько новых игрушек на свой вкус. Наглядно продемонстрирую истину, которую ты столь отчаянно стремишься познать.

Заманчивая перспектива.

Плотно прижимаюсь спиной к стене, поборов трепет ужаса невероятным усилием воли, счастливо улыбаюсь и абсолютно по-хамски заявляю:

— Звучит не очень впечатляющее, особенно учитывая расстояние между нами.

— С шутками покончено, — в голосе слышится угроза.

— Нет, мы лишь дожидаемся десерта, — опускаюсь на пол, закрываю глаза.

Ярость побеждает страх, толкает на хлипкий мост, изувеченный временем и чередой недавних потрясений. Мост, соединяющий разум и чувства.

— Значит, мне светит подвал. За авантюризм. А как на счет Дианы? Какой приговор светит за ответы на чужие звонки? — гнев отнимает остатки самоконтроля. — Если моя ревность безосновательна, то чем ты занимался таким важным, что оставил телефон без присмотра?

— Принимал душ, — ровно и спокойно, без намека на эмоции.

— Прикалываешься? — в горле сухо.

— Ты просила правду, ты ее получила, — продолжает невозмутимо. — Понравилось? Понимай и принимай. Остальные вопросы останутся риторическими.

— Вот так просто сообщаешь, что потрахался и пошел в душ? — больно в сердце.

«Технически он не сказал, что трахался», — вставляет ремарку беспристрастный судья внутри.

— Могу послать Дорика и конспирацию, ср*ные планы на будущее и греб*ный бизнес, отменить свадьбу к чертям собачьим и никогда не приехать обратно, — ледяной озноб сотрясает тело. — Ясно? Вообще, никогда.

— Ясно, — веет морозным холодом. — Можешь, но не будешь рисковать.

— Почему?

— Потому что я везде тебя достану, — хрипло, будто звериный рык: — Потому что ты моя.

— А как же Диана? — гнев успешно пожирает вспышку преступной слабости.