Плохие девочки не плачут. Книга 3

Знаете, что чувствует курица-гриль, которую насаживают на вертел? На гигантский ментальный вертел?

Я знаю.

«Синяя или красная?» — внутренний голос предлагает заветные таблетки.

— Гони обе и про водку не забудь, — умываюсь, восстанавливаю хрупкий баланс, упираюсь руками о прохладную поверхность раковины и пристально вглядываюсь в зеркало.

Фон Вейганд изначально все предугадал.

Разрешил баловство с брачным сайтом лишь потому, что это не мешало его личным намерениям. Провоцировал на спор, методично подталкивал к пропасти, доводил до кипения бесконечным исправлением моих унылых проектов, мастерски подогревал спортивный интерес. Давно планировал выдать скромную переводчицу замуж, потом милостиво включил новый пункт под тегом «бизнес» и с радостью заключил пари.

— Иллюзия свободы, — нервно сглатываю.

На что отважится любимая шлюшка? Как далеко посмеет зайти?.. Хочет обзавестись прибыльной компанией, чтобы не скучать в перерывах между СПА и шоппингом? Ну, пусть попробует.

Так он мыслит, да?!

— Иллюзия выбора, — признаю с горечью.

Фон Вейганд ничего не делает без причины. Это не он пошел на уступки со спонсорством, это я нарвалась на активное участие в жутких фантазиях.

Фон Вейганд никогда не проигрывает. Это не он послушная пешка в умелых руках, это я наивная бабочка, пригвожденная к шахматной доске.

Фон Вейганда никто не остановит. Он возьмет желанный приз, и никто во Вселенной не осмелится возразить.

Никто не спасет, никто не поможет. Могу полагаться лишь на себя.

— Ты должна победить, — кусаю губы, сдерживаю рыдания, отражение расплывается перед глазами. — Должна победить, Лора.

Любой ценой. Без вариантов. Наплевав на компромисс.

Незнакомка в зеркале усмехается. Дарует шанс, вспарывает грозовые тучи лезвием света.

Баронесса Бадовская? Нет. Госпожа Подольская? Нет.

Она — уже не я, а я — еще не она. Абсолютно другая и… абсолютно такая же.

Новая, но я.

***

Семейный ужин в разгаре.

Лед тронулся, господа присяжные заседатели.

Тронулся вместе со мной.

Папа хвастается внушительной коллекцией ружей и ножей перед заметно побледневшим Дорианом и параллельно учит несмышленыша русскому языку. Бабушка утешает маму и пытается мягко объяснить, что дети иногда вырастают, выходят замуж или женятся, что нельзя приковать их цепью к батарее, даже если очень хочется, что лучше американец, чем местный бабник или алкаш.

Пользуясь случаем, решаю проведать свою старую комнату, где ничего не изменилось, разве только стало почище и поопрятнее. Ведь я не засоряю пространство.

Осматриваюсь по сторонам, медленно погружаюсь в прошлое.

Прошлое, подернутое пеленой разрозненных воспоминаний, припыленное тоской, скрашенное счастьем и вроде безвозвратно утраченное, но такое близкое, удивительно пьянящее.