Плохие девочки не плачут. Книга 3

Раз, два, три.

Проклятый гад рядом, довольно ухмыляется, восседает между госпожой Подольской и господином Уилсоном. Демон-искуситель умело разыгрывает партию, пожинает плоды коварного замысла. Мятежный ангел с печатью порока на высеченном из камня лице преследует очередную жертву, загоняет в угол и упивается агонией…

Стоп, приглушим краски.

Фон Вейганд просто расположился поблизости, откровенно тащится, наблюдая за любопытным процессом.

Легче? Немного. Если не разбираться с пристрастием, углубляясь в суть, то почти не больно. Почти нормально, почти не холодно, почти не скребет под ребрами. Но «почти» не считается.

Мы с Дориком повествуем о трогательной истории нашего знакомства и о совместных планах на будущее, о перипетиях романтических отношений и о том, как дошли до столь серьезного решения как брак. Отрабатываем программу по высшему разряду, выступаем с толком и с расстановкой, проникновенно и задушевно, срываем бурю оваций.

Согласно традициям жанра мама и бабушка ударяются в истерику, папа молча хмурится.

Еле удерживаюсь от желания прекратить фарс. Всякая новая пауза — искушение. Всякая неосторожная фраза со стороны подбивает на отчаянный шаг. Встать бы и признаться, исповедаться искренне и без фальши.

Но цена правды слишком высока.

Собственное спокойствие против благополучия родных? Вопрос даже не стоит, не обсуждается. Здесь нет повторных дублей, рисковать нельзя. Приходится смириться и подавить внутренний бунт, вдохновенно ломать новый акт комедии.

Обращаюсь к Дориану, улыбаюсь Дориану. Представляю другого. Мой персональный ад, мою личную неизбежность. Мою преступную слабость, мой смертоносный яд. Ощущаю насмешливо изогнутые губы на взмокшей коже, ощущаю властные прикосновения на враз напрягшемся теле.

Господи, от этого наваждения не скрыться и не сбежать.

Проблема не в том, что я не могу перемотать назад. Проблема в том, что я не хочу перематывать.

Если надо блистать, блесну. Если надо пасть на колени, паду. Если надо солгать, солгу.

Где же грань?

Где последний предел?

Где пугающая черта невозврата?

Давно в прошлом, давно миновала.

Если надо убить… убью?

На что решусь ради него? Ни ради пагубной зависимости, ни ради безумной любви. А именно ради него. Фон Вейганда или Валленберга? Нет. Просто моего Александра.

Хоть в райские кущи, хоть в жерло вулкана, хоть на край света. Везде ступлю, следуя за этим напыщенным ублюдком. Он никогда от меня не избавится. Пускай даже не мечтает, ему не добиться пощады.

Обручальные кольца без надобности, обойдемся наручниками. Добровольно приковать себя к чудовищу — прекрасная идея. Познать цвета боли и страсти, палитру запретных наслаждений на стальном острие жестокой реальности.

— Не отпущу тебя с ним, — тихо произносит мама.