Плохие девочки не плачут. Книга 3

— На запредельную фантазию? — притягивает меня крепче, больно стискивает ягодицы, вырывает из горла утробный всхлип.

— Да, — шепчу практически беззвучно.

— Маски прочь? — словно предоставляет последнюю возможность отказаться.

— Хорошо, — подтверждаю подпись на договоре с дьяволом.

— Тогда не жалуйся, — легонько целует в щеку, трется щетиной о мою шею. — Обещаю, я не стану тебе мешать, помогу материально и не только. Все по-честному.

Фон Вейганд отстраняется.

— Я выиграю по-честному, ты по-честному расплатишься за излишнюю самоуверенность.

Подталкивает трофей к жертвенному алтарю, укладывает спиной на черные простыни. Машинально пробую улизнуть, однако попытка к бегству жестоко пресекается.

— Не волнуйся.

Грядет треш и угар, самое время релаксировать.

— Не надо переживать, — распускает бант, снимает ленту с талии, оплетает мои запястья.

Круто, бондаж удивительно расслабляет.

— Не хочу обламывать, но ты еще не победил, — напоминаю резонно.

— Не хочу обламывать, но это не та фантазия, — надежно фиксирует руки, крепит к резному столбику в изголовье кровати.

— Не забывай о принципах осторожности, — напрасно извиваюсь и дергаюсь в шелковых путах.

— Уже забыл, — следует очаровательный ответ.

Требовательный рот прижимается к приоткрытым губам, быстро подавляет сопротивление вспышкой спонтанной нежности. Утоляет жажду удовольствий, отнимает горечь страха, усыпляет бурю тревог.

Тело к телу, скованны неразрывно, спаянны неразлучно. Животная страсть мерно отбивается в тугих ударах общего пульса. Сладостная эйфория возбуждения овладевает рассудком, окунает в запретную сказку, запускает скрытый механизм.

Ничто не предвещает беды — связанные запястья, плети, кнуты. Интрига развивается по стандартной программе. И тут, без предупреждений, без дополнительных сигналов, без малейшей моральной подготовки фон Вейганд невинно осведомляется:

— Свечи парафиновые?

— Что? — бормочу пораженно.

С трудом удерживаюсь от менее корректного «что за фигня».

— Обычные вроде, — чувствую, как неприятный холодок крадется вдоль позвоночника. — А зачем спрашиваешь?"

"Он ничего не говорит. Молча поднимается, встает с постели, начинает загадочный опыт. Дерзко нарушает стройную композицию вокруг кровати, изымает одну из множества свечей, придирчиво рассматривает горящий фитиль.

Ох, подозрительно все это. Ох, не к добру.

— Пчелиный воск оставляет ожоги, — милостиво проводит краткий экскурс. — Парафин обладает гораздо более мягким воздействием.

Твою мать.

Он же не станет…

Нет, пожалуйста, нет.

Фон Вейганд подносит свечу к внутренней стороне своего запястья, наклоняет так, чтобы капля воска сорвалась вниз.

— Парафин, — заключает довольным тоном.

— Ну, ты просто маньяк-затейник, — выдаю непроизвольно.