Плохие девочки не плачут. Книга 3

Долго приставала с расспросами, требовала подробностей, лиричных воспоминаний. Конечно, не прямым текстом, не столь грубо. Всего лишь при каждом удобном случае заливалась соловьем о сбитых коленках, лазанью по деревьям и прочей памятной ерунде.

— Смотри, — протягивает потрепанный альбом.

Никаких комментариев, никаких предостережений. Разворачивается и уходит, оставляет тет-а-тет с разрозненными паззлами.

Бережно притрагиваюсь к сокровищу кончиками пальцев, голодным взором вглядываюсь в застывшие тени минувших дней, стараюсь уловить настроение, проникнуть вглубь и молча осязать.

Погружаюсь в летопись черно-белых событий.

Мама… стройная, невероятно красивая и притягательная. Выразительные глаза бросают вызов, пухлые губы складываются в чарующей улыбке, темные локоны обрамляют ангельский лик.

Папа… высокий, статный, отлично сложенный. От него не исходит дикой энергетики, присущей Валленбергам, веет приятным теплом. Светлые волосы коротко острижены, черты лица располагающие, мягкие, не ощущается никакой агрессии.

Сын… крошечный, толстенький, в пеленках.

«Не лысый», — усмехаюсь, переворачиваю страницу.

Множество фотографий, каждая пропитана счастьем, пронизана светом. Тут не пахнет побоями, насилием и психологической травмой.

Непривычно наблюдать за юным фон Вейгандом, будто окунаюсь в новый мир. Изучаю эволюцию Александра, с горечью понимаю: у меня мог родиться такой сын. Я могла петь ему колыбельные, убаюкивать, прижимая к груди.

А потом вижу знакомый взгляд. Не взрослого, еще подростка, но уже хищника.

Настоящий лидер и вожак стаи, единственный предводитель не потерпит конкурентов. Гордо стоит в окружении школьных друзей, всем видом демонстрирует — при попытке захвата власти чужаком жестокая расправа последует незамедлительно.

Если в классе кого-то били, то вряд ли его. Если все-таки его, то мне искренне жаль тех, кто посмел.

Да, смерть родителей повлияла на характер и восприятие окружающей действительности. Тем не менее, до трагической автокатастрофы парень все равно открыто стремился к роли господствующего тирана. Это читалось в исторических кадрах, без купюр, совершенно очевидно. В осанке, в повороте головы, в манере держаться.

— Довольна? — фон Вейганд садится рядом.

Вздрагиваю от неожиданности, буквально подскакиваю на месте. За окном сгущаются сумерки, счет времени потерян.

— Когда ты в первый раз переспал с женщиной? — спрашиваю и сразу же густо краснею.

Он забирает альбом, внимательно оценивает обложку и нарочито сурово заключает:

— Действительно семейные фото, а то я испугался, что перепутал.

— Признавайся, — повторяю с нажимом. — Когда, где, с кем.

Плохие мальчики рано познают науку любви.