Плохие девочки не плачут. Книга 3

— Хватит, — пробую разжечь боевой запал.

«Облажалась», — заливисто хихикает.

— Сколько можно?! — с истеричным воплем захлопываю ноутбук фон Вейганда.

И посыпаю голову пеплом, и обматываю вокруг горла веревку, и вскрываю вены лезвием бритвы, и приставляю к виску кольт сорок пятого калибра.

Ладно, если серьезно, то просто отскакиваю в сторону, мечтая дематериализоваться.

«Перегнула», — понимаю с опозданием.

Черные глаза вспыхивают недобрым огнем, рот кривится в слабом подобии усмешки.

Наверное, не стоит намеренно вызывать ярость зверя. Особенно нарядившись в короткое обтягивающее алое платье. Особенно расцветив губы красным. Особенно…

— Komm zu mir, meine Schlampe. (Иди ко мне, моя шлюха.)

Гремучая смесь страха и вожделения овладевает телом, практически физической болью пропитывает каждую клеточку. Кровь мигом приливает к щекам, сердце сжимается в стальных тисках, а по спине разливается предательский холод. Пространство комнаты окрашивают бордовые всполохи.

Чувствую себя голой и беззащитной, скованной властью. Магнетической властью этого мужчины надо мной, грешной плотью и затуманенным разумом.

Но не сдаюсь.

— Подойду, когда поклянешься, что не тронешь, — дебильно улыбаюсь.

— Ты подойдешь в любом случае, — обещает мрачно.

Поспешно ретируюсь к двери, безрезультатно терзаю замок, механизм будто заклинило.

Черт, черт, черт… Зачем было закрывать? Вот засада.

Лихорадочно копошусь, дергаю и кручу ручку. Проходит пара минут, прежде чем удается сообразить — выход заблокирован. Похоже, здесь размещен целый арсенал ловушек.

— Мошенничество, — поворачиваюсь к фон Вейганду лицом. — Так нечестно.

— Неужели? — его брови удивленно изгибаются. — Komm zu mir. (Иди ко мне.)

Удрученно вздыхаю и выполняю приказ. Покорно следую на эшафот, замираю в непосредственной близости от кресла руководителя.

— Никогда не беспокой меня в кабинете. Никогда не отвлекай от работы. Никогда не задавай лишних вопросов, — перечисляет хмуро. — Говорил?

Молча киваю.

— Значит, не обижайся, — он поднимается, обхватывает за талию, поворачивает и толкает к столу, вынуждает удариться животом.

Сдавленно всхлипываю, машинально стараюсь вырваться.

— Хорошее отношение тебя пугает, плохое — тоже, — медленно поднимает материю платья вверх, выше и выше, почти до груди, обнажает послушную игрушку. — Что же остается?

— Золотая середина, — сбивчиво бормочу.

— Точно, — буквально впечатывается сзади, дает оценить градус собственного возбуждения, а после отстраняется.

Собирает распущенные волосы в хвост, отбрасывает на бок, скользит языком по шее, опаляет горячим дыханием. Коленом раздвигает бедра, сильно и резко, вырывая новый вскрик.