Плетущая

 – Венда демонстративно приподняла покрывало, которое Ена для неё расписала цветами и узорчатыми оберегами. – Хотела бы я, чтобы и сердце твоё было целиком из золота, а то грустно смотреть, как оно день ото дня разбивается.

Однажды Ена не выдержала и рассказала про все угрозы Злата его же матери. Княгиня, к её удивлению, ответила сочувствием и пониманием, осуждая то, как её сын с ней поступил. К несчастью, Венда не имела достаточного влияния, чтобы вынудить Злата отпустить девушку. Но княгиня также не верила, что Яреш и его сыновья причастны к гибели Креслава и Даврита, и Ена вздохнула с облегчением, получив хоть такого союзника.

– Не волнуйся обо мне, государыня. Там уже нечему разбиваться. Милья родом из Сеченя, ей будет лучше при дворе князя Яреша, – возразила Ена, натянув улыбку.

Осенью Ена настояла, чтобы Милья наконец уехала в родной город. Знахарка давно собиралась, но, похоже, не решалась. Небезопасно при дворе стало, а сама Ена почти закончила здесь все дела.

– И всё же у меня есть для тебя подарок, – улыбнулась Венда, из-за движения губ изувеченная кожа на подбородке натягивалась.

Большая часть лица оставалась чистой, только подбородок местами в шрамах, но шея, плечи и руки все в заживших ожогах. Ена старалась не смотреть, чтобы не смущать княгиню.

Из-под покрывала она достала в несколько раз сложенную записку.

– Пришло послание от Мильи. Доверенные мне люди привезли.

Ена взяла письмо, и оно задрожало в трясущихся от волнения пальцах. Девушка уставилась на подарок с ужасом и болезненной надеждой.

– Я понимаю, иди. Прочитай у себя, а потом избавься.

Ена вскочила на ноги, поклонилась с искренней благодарностью, рот раскрыть не смогла, боясь то ли нервного смеха, то ли всхлипа. Венда расслабленно махнула рукой, отпуская девушку.

Ена не помнила, как добралась до своей комнаты, как пробралась по длинным коридорам, прижимая руку к животу, где за широким поясом спрятала драгоценное письмо. Оказавшись в безопасности собственной спальни, она заперла замок и сползла по двери, трясущимися пальцами раскрывая во много раз сложенную бумагу. Три года она слышала лишь отрывки о своих близких, где они, как и что делают. Жалкие крупицы.